Книга Пленница Повелителя песков, страница 68 – Елена Княжинская

В центре селения собрались, кажется, все его жители. Мужчины расселись полумесяцем, женщины, те, что не были заняты приготовлением пищи, устроились напротив.

Праздник начался с молитвы и принесения даров. В обложенный камнями костер старейшины бросили по горсти фиников, пшеницы, риса, плеснули верблюжьего молока. Огонь вспыхнул ярче, затрещал, заурчал, как довольный зверь. Взметнулся ввысь, приняв подношение, и рассыпался искрами.

— Духи пустыни, будьте милосердны к нам, – произнес седобородый старик удивительно зычным голосом. – Ниспошлите тепло и воду, приплод скоту, урожай, детей здоровых и мира всем народам Декхны.

— Да будет так! – трижды повторили жители Аль-Тарика.

Мой голос влился в поток их голосов. Одиночество ненадолго отступило. Я снова ощутила себя частью общности – сильной, могучей, достаточно суровой, но готовой вступиться за каждого из сородичей в минуту нужды и опасности.

Вдруг кто-то затянул песню. Один за другим люди подхватывали ее. Я не знала слов, но вместе со всеми хлопала в ладоши. Песня сменилась представлением. Юноши, скинув плащ-бишт, оставшись в одних штанах и рубашках, разыграли целое представление. Была там и ссора, и шуточная схватка на мечах, и долгожданное примирение двух товарищей.

После местные парни и воины Зафара, вооружившись кривыми саблями, вышли друг против друга. Я бы испугалась, не зная, что это тоже часть праздника. Древняя традиция, забытая жителями Рудрабада, сохранилась в Аль-Тарике.

Движения сражающихся напоминали смертельно опасный танец. Мастерством считалось, если человек сумел удержать саблю, не причинив противнику вреда.

Среди парней особенно выделялся Абу. Любую возможность использовал, чтобы доказать, что будет достойным мужем и защитником. Я даже позавидовала Юмине. За меня никто никогда так не боролся. Сын Фазри, которому обещал мне отец, и вовсе развернул войско, не дойдя до Рудрабад-калеа. Струсил, даже не вступив в бой. Какой из него муж? Какой отец? Нет, лучше вовсе прожить жизнь в одиночестве, чем с таким человеком.

Для себя я уже решила, что рождена не для брака, что у меня какое-то иное предназначение, и все же что-то не давало мне покоя. Сердце внезапно наполнилось жалостью к самой себе. Неужели я недостойна счастья? Неужели мне не суждено познать любовь? Неужели во всей Декхне не найдется мужчины, который смотрел бы на меня так, как смотрит Абу на Юмину, Азиз на Валию?

Я украдкой смахнула слезы. В темноте никто не заметил их, но не хотелось проявлять слабость. Настроение было испорчено. Я даже отказалась выйти в круг с другими девушками. Местные танцы не знала, да и не привыкла танцевать перед мужчинами. Издалека наблюдала, как кружились мои сверстницы. Слушала, как зрители хлопали в ладоши, подбадривая самых застенчивых. Ела сфенж – кусочки теста, обжаренные в масле, щедро политые сиропом.

До полуночи оставалось еще достаточно времени, но мне уже хотелось уйти. Лучше отдохнуть перед дорогой, чем задремать и упасть с верблюда. Повелитель сам сказал, что не задержится здесь. Не стоило тешить себя иллюзиями. Это не моя семья, не мой дом. Я здесь чужая. Жители Аль-Тарика не заступятся за меня. С рассветом праздник закончится.

Никто не пытался удержать меня, когда я встала. Юмина снова пропала, как и Абу. Руфия с кем-то беседовала. Не хотелось отвлекать ее.