Книга Пленница Повелителя песков, страница 58 – Елена Княжинская

— Некоторые вещи нельзя изменить, – добавил Зафар мне вслед, но слова не принесли облегчения.

Обратно я шла, понурив голову. Жалела, что проявила слабость, упрекать себя за то, что поверила в милосердие Повелителя. Мираж рассеялся, стоило лишь подойти ближе. Мы сдержали данные обещания и больше ничего друг другу не должны. Я не услышала от Зафара ни благодарности за спасение его людей, ни сожаления о том, что он был вынужден отвезти меня в Дамирабад. Он не посчитался с моими желаниями. Я закрою глаза на его чувства.

Я обернулась. Глядя на неподвижную фигуру, освещенную далеким светом звезд, пообещала, что не отступлюсь, пока Зафар не падет к моим ногам, пока не станет есть с моих рук.

Гази советовал обольстить халифа, но достаточно влюбить в себя Повелителя, чтобы внести между ними раскол. Посмотрим, долго ли удержит власть могущественный Джавад без своего верного пса.

В гареме нас учили, как доставить удовольствие мужчине, но то должен был быть мой муж. Никто не рассказывал о том, с какой стороны подступиться, как соблазнить того, кто даже не смотрит в мою сторону и не желает говорить. Я не ждала, что будет легко, но и отступать не собиралась.

Чем дальше мы двигались на север, тем больше я убеждалась в том, что аль-ахрир недаром назвали временем бурь. Ветер поднимал в воздух целые тучи песка, безжалостно бросал их в лицо. Песчинки острыми иглами впивались в кожу. Песок проникал под покрывало, забивался в нос, ощущался на языке.

Глядя на фигуру Повелителя, что двигался вторым после караван-джаным, сменив лошадь на верблюда, я недоумевала: почему так? Он мог укротить саму стихию, но ничего не предпринимал. Должно быть, страдал так же, как остальные, терпел неудобства, но не пытался умилостивить духов, договориться с ними. Что, если все его способности ограничивались фокусами, которыми развлекали толпу сабиры, воры и артисты, что кочевали по Декхне, не имея ни земли, ни дома? Мог ли он оказаться одним из них, хитрецом, который умело пускал пыль в глаза, но был неспособен на нечто большее?

Я не знала ответа на этот вопрос. Не понимала мужчину, который изменил мою жизнь, лишил дома и показал целый мир. Что бы я ни говорила, как бы ни обижалась, в глубине души понимала, что благодаря ему я узнала ценность простых вещей. Как бы ни сложилась моя дальнейшая жизнь, никто не отнимет у меня воспоминания. Словно драгоценные бусины, я нанизывала на нить рассветы в пустыне, неспешные разговоры на привале, вкус мяса из печи, мудрые слова Руфии. Я сохраню их в своем сердце рядом с образами Абхи и отца, каким я помнила его в детстве, до того как он превратился в алчного тирана.

Повелитель дал мне многое, но и цену требовал немалую. О, как я мечтала проникнуть в его мысли, понять, чего он хочет, к чему стремится. Что отличало его от других людей? Отчего даже мудрые караванщики прислушивались к нему, а воины едва ли не боготворили? Не красоту ценили эти суровые мужчины, хотя сложно было не заметить, что ни ростом, ни силой, ни умом духи не обделили Зафара. Благо на меня его чары не действовали. Он был одинаково вежлив со всеми. Лишь меня не удостаивал вниманием. Порой я чувствовала на себе его взгляд, а, может быть, мне лишь чудилось это.

— Куш!

Ветер донес короткое слово, подчинившись которому, верблюды опускались на песок. Мой Хиж тоже подогнул передние ноги. Я скатилась по покатому боку, потянулась, оглянулась. Люди спешивались, но не торопились разбивать лагерь. Я видела только несколько человек из тех, кто ехал передо мной или позади. Остальных скрыла стена песка, что с каждым мгновением становилась все плотнее. Вот уже и солнце скрылось, превратившись в едва различимую бледную лепешку, брошенную нерадивой хозяйкой. Звуки смолкли. Слышался лишь свист ветра да шорох песка.