Книга Пленница Повелителя песков, страница 33 – Елена Княжинская

Я вернулась в комнату, закрыла двери на балкон, задернула занавески. Если бы от себя, от собственной совести, от страха можно было так же легко спрятаться, как от стены песка, что надвигалась на город.

Легла в постель, подтянула колени к подбородку, закрыла глаза. Назад пути нет. Что бы ни случилось, нужно верить в лучшее, но совесть не давала мне покоя. Скреблась барханной кошкой, заставляла снова и снова думать о том, верно ли я поступила.

* * *

Я думала, что этой ночью не смогу уснуть, но провалилась в сон, как в пропасть. Тишина, которая тревожила меня накануне, сейчас и вовсе пугала.

Так быстро, как этим утром, я еще не одевалась. Обошлась без украшений, лишь натянула шаровары, длинное платье с разрезами по бокам и покрывало. Вышла на балкон.

Первым, что бросилось мне в глаза, оказались ворота. Они были открыты настежь. Внутрь города одна за другой въезжали повозки, запряженные ослами, нагруженные мешками. Возницы вели животных в поводу, огибали дворец и скрывались где-то за его стенами. Ни стычек между стражей и неприятелем, ни шума сражения – я не услышала ничего. Если бы не одетые в черное воины, что стояли у входа, я могла решить, что вчерашний вечер мне приснился. Не было ни разговора с Азизом, ни знака, который я подала врагу. Неужели Рудрабад так быстро сдался?

Я и радовалась тому, что обошлось без крови, и не верила этому. Надеялась лишь, что никто серьезно не пострадал. Жизнь сама по себе ценность, вспомнились слова работника, неважно, чья это жизнь. Интересно, что стало с ним? Вернулся ли он к семье или до сих пор томится в темнице?

Я отперла и осторожно открыла дверь. Выглянула, никого не заметила и решилась выйти. Здесь, на женской половине дворца, на первый взгляд ничего не изменилось, если не считать непривычной тишины. Ни служанки, ни рабыни, несмотря на то, что уже наступило утро, не сновали туда-сюда, выполняя приказы Масуны. Самой хозяйки гарема, как за глаза называли супругу наместника, тоже не было видно.

Наши с мачехой комнаты разделял длинный коридор. Моя располагалась в самом конце. По пути мне никто не встретился. Дворец будто вымер. Звук собственных шагов казался мне чем-то чужеродным, нарушающим чужой покой.

У покоев Масуны стояли две служанки. Одна из них заступила дорогу, стоило мне приблизиться.

— Джаным никого не принимает, – произнесла она.

— Доложи, что я пришла. Мне срочно нужно поговорить с ней.

— Прости, джаным, нельзя, – ответила другая и добавила, перейдя на шепот:

— Наместник с ней.

— Давно?

— С тех пор, как мы вернулись из храма.

Я развернулась и пошла к двери, что вела вниз, в галерею. Та, неожиданно, оказалась заперта, впервые на моей памяти. Попытки открыть ее не увенчались успехом.

— Что случилось? – спросила, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Город взят. Джаным Масуна лично закрыла эту дверь, чтобы обезопасить нас. Мы не сдадимся, не позволим врагу надругаться над нами.

Говорила служанка, а я будто слушала мачеху. Не удивлюсь, если девушка повторяла ее слова. Я бы согласилась с ней, вот только некому было нас защитить. Мой отец, которому полагалось встретить неприятеля лицом к лицу, прятался в комнате жены. А я, по милости последней, снова оказалась в заточении.