Книга Пленница Повелителя песков, страница 27 – Елена Княжинская

— Помилуй! – воскликнула мачеха. Я не смотрела в ее сторону, но слышала, как дрогнул голос женщины. – Накажи, если считаешь нужным, но просвети, в чем моя вина перед тобой. Что я сделала не так? Ни словом, ни делом, ни помыслом никогда не выступала против тебя.

На меня Масуна не смотрела. Ее взгляд, полный тревоги, был прикован к мужу. На него она взирала едва ли не как на высшее существо, которому было дано право казнить и миловать по своему усмотрению.

— Подойди, – произнес Рахим.

— Я не смею, – ответила мачеха.

Я ждала, что он снова разозлится, упрекнет ее в неповиновении, но вместо этого отец улыбнулся. Встал, в несколько широких шагов пересек комнату, протянул руку и потрепал жену по щеке.

— Вот какой должна быть женщина, – похвалил он, – ласковой, как шелк, и покорной, как вода: в какой сосуд нальешь, такую форму и примет. Вот с кого тебе следует брать пример, Асия, а не с ведьмы, которая воспитала тебя.

Наместник словно нарочно провоцировал меня, не замечая, какую боль причиняли мне его слова. Я промолчала. Прикусила щеку изнутри, чтобы не сказать лишнего. Слишком многое позволила себе сегодня, но мои старания оказались тщетны. Что толку, если отец не услышал меня?

Масуна ласковой кошкой потянулась за рукой мужа, прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

— Так почему же ты перестала смотреть за гаремом? – спросил наместник. Его рука опустилась ниже, замерла на шее жены. – Чем ты так занята, что забыла о своих обязанностях?

— Прости, мой господин. Моя вина. Все исправлю, все сделаю так, как ты хочешь.

— Не разочаруй меня, – добавил Рахим. – Наведи порядок как можно скорее. Иначе мне придется поручить эту обязанность кому-то еще. Начни с моей дочери. Займись ее воспитанием, пока еще не поздно.

Я вздрогнула, Масуна лишь кивнула. Я видела, как побелели пальцы ее правой руки, которыми она вцепилась в ткань платья, как высоко вздымалась ее грудь, выдавая страх. Ее выдержке можно было позавидовать. В том, что мачеха тоже почувствовала угрозу, не приходилось сомневаться.

— Мой господин, если желаешь, я приду вечером и расскажу… – начала она, но Рахим перебил ее.

— Тебе сегодня других дел хватит. Пришли в мои покои Наилю.

Мачеха снова кивнула, отступила в сторону, молча приглашая меня следовать за ней. Я кошкой проскочила мимо отца, обернулась, но увидела лишь его спину. Опершись одной рукой о раму, наместник смотрел в окно, на город, который, казалось, уже не спасти.

Масуна по-прежнему держалась впереди, я последовала за ней через галерею, на третий этаж, пока мы не достигли моей комнаты. Оказавшись внутри, мачеха прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной, глубоко вздохнула. Мне стало жаль ее. Слова отца, который все чаще предпочитал ей другую женщину, не могли не ранить ее. Более того, мне казалось, что дело здесь не только в страхе потерять власть. Что бы ни произошло, она все равно останется законной женой и матерью наследника. Мне показалось, что мачеха переживала из-за невнимания мужа.

— Джаным Масуна, – обратилась к ней, желая поддержать, – порой жизнь…

— Лучше замолчи, – прошипела она. – Не смей говорить, бесстыжая! Чем только ты думала, когда вошла в диван? Ни одной женщине не позволено находиться там. Даже мать и жена правителя лишены этой привилегии. Кто дал тебе право так себя вести, проявлять неуважение и к отцу, и к традициям предков?