Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 64 – Кассиан Маринер

— Ооо...

На её лице было написано чистое восхищение. Она не могла сдержать своих чувств при виде такого дара. Её пальцы непроизвольно потянулись к нефритовой стамеске, желая дотронуться.

— Это Лунная сталь, — прошептала она, разглядывая предмет. — Я читала о ней. Она не тупится годами. А рукояти... это же хотанский нефрит. Он стоит дороже, чем вся наша мастерская.

Она взяла инструмент в руки и взвесила на ладони. Видимо примерилась, как бы использовала его.

— Идеально ложится в руку, — сказала она мечтательно. — Словно продолжение пальцев.

В этот миг во мне что-то оборвалось. Я увидел, как её пальцы ласкают гладкий камень, подаренный моим врагом, кто хотел убить Лин Вань и сейчас купить. Она забыла об этом? Блеск дорогих игрушек затмил её разум, поэтому она готова его простить?

— Нравится? — спросил я тихим, как шорох змеи в сухой листве, голосом. Она вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, посмотрела на меня и испугалась того, что увидела в моем лице.

— Это... очень хорошая работа, Мастер. Но...

— Хорошая работа, — повторил я, подходя к ней ближе. — Да, Бай умеет выбирать наживку. — Я подошел к ней вплотную, так, что от моего дыхания у неё трепетали ресницы. — Дай сюда.

Она послушно протянула мне стамеску, и я взял её, чувствуя холодный камень и идеальную острую сталь, режущую мне пальцы. Я держал в руке вещь, созданную для того, чтобы соблазнять, а не работать ей.

— Ты знаешь, почему плотники не используют нефрит для рукоятей, Лин Вань? — спросил я, вращая инструмент перед глазами, как будто она ничего не стоила.

— Потому что он дорогой?

— Нет. Потому что он холодный. Камень забирает тепло и не отдает его. И еще… — я посмотрел в её пугливые глаза. — Нефрит хрупок и не терпит ударов. Он красиво, но ненадежен, как и тот, кто его подарил.

— Я знаю, кто такой Бай, Мастер. Но инструмент не виноват в грехах мастера. Этим резцом можно вырезать чудесные вещи.

— Этим резцом ты будешь вырезать себе цепи, — отрезал я.

Ревность ударила в голову горячей волной. Я представил, как она будет работать этим инструментов день за днем, как будет беречь его и мысленно благодарить Бая за столько ценный дар. Я не мог этого допустить. Я — единственный источник её мастерства и единственный, кто вкладывает инструменты ей в руки. Не он.

— Эта вещь мертва. В ней нет души, только расчет. — Я со всей силы сжал рукоять. О, как же я хотел его сжечь, но не мог. Не хотел испугать Лин Вань. Нажал большим пальцем на точку напряжения на шейке рукояти. КРАК. Сухой и резкий звук прошелся по мастерской. Нефритовая рукоять переломилась пополам, зеленая крошка посыпалась на пол.

Лин Вань вскрикнула, прижав руки ко рту. Её глаза следили за каждой упавшей крупицей нефрита, и казалось, в её глазах рвался на части мир.

— Мастер!

Я разжал ладонь, отчего осколки дорогого нефрита и лезвие из лунной стали со звоном упали на деревянный пол. Лин Вань посмотрела на осколки, а потом на меня. В её глазах стояли слезы боли за уничтоженную красоту. Для мастера сломать хороший инструмент — грех, который я совершил из ревности. Но я не жалею.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем вы это сделали?

— Он был с трещиной, — солгал я, глядя ей в лицо. — Внутренний дефект. Он бы сломался в руках и поранил бы тебя. Я проверял на прочность, и он сломался. Он не достоин того, чтобы ты им пользовалась.