Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 36 – Кассиан Маринер

— Высокий и жесткий, чтобы держал шею. И широкий пояс с серебряной вышивкой облаков. Это мой знак.

— Будет готово завтра к полудню.

Когда мы вышли из лавки, я шумно выдохнула, чувствуя, как рубаха прилипла к спине от пота.

— Спасибо, Мастер, — прошептала я.

— За что? — он даже не посмотрел на меня, открывая дверцу повозки.

— За то, что не дали ему прикоснуться ко мне.

Хань Шуо замер на мгновение, держась за поручень.

— Я не люблю, когда чужие трогают мои инструменты, — ответил он, и в его голосе прозвучало странное, глухое раздражение. — Тем более, что у Тана липкие руки. Садись, нам нужно закончить макет.

* * *

Следующие два дня прошли в лихорадке. Мы почти не спали. План Павильона Тысячи Осеней был не просто игрушкой, а доказательством. Императорские чиновники не умеют читать сложные чертежи. Им нужно увидеть и пощупать, поэтому мы строили миниатюрную копию будущего дворца в масштабе один к пятидесяти.

Я использовала самые тонкие инструменты, какие только были в арсенале отца, и те, что дал мне Хань Шуо. Вырезала крошечные колонны из сандала, толщиной со спичку и делала черепицу из пластинок слюды, чтобы крыша сияла.

Хань Шуо занимался конструкцией. Он собирал доугуны, которые держали крышу. В примере они были размером с рисовое зерно. Это требовало нечеловеческой точности.

— Смотри, Лин И, — шептал он, удерживая пинцетом крошечную деталь. — Весь вес крыши распределяется вот здесь в этой точке. Это сердце здания.

Он вставил деталь, которая вошла с тихим щелчком. Конструкция держалась.

В ночь перед праздником мы закончили. Макет стоял на столе, освещенный лампами и был прекрасен. Легкий, воздушный, с изогнутыми крышами, готовыми взлететь. Мы сделали даже миниатюрное озеро из полированного серебряного зеркала, на котором стоял павильон.

— Это лучшее, что я строил на этой земле, — признался Хань Шуо, устало потирая переносицу. — Если они отвергнут это, значит, они слепы.

Он посмотрел на меня. Мои пальцы были исколоты, глаза красные от напряжения.

— Иди спать, Лин И. Завтра ты наденешь шелк и войдешь в легенду.

* * *

Императорские сады встретили нас морем огней. Тысячи фонарей в форме лотосов плавали в каналах и прудах, отражаясь в темной воде, словно упавшие звезды. Деревья были опутаны шелковыми лентами, на ветвях висели клетки с певчими птицами и сверчками.

Воздух был густым от запаха жасмина, дорогой пудры и вина. Звучала музыка — цитры и флейты перекликались с далеким смехом наложниц.

Я шла за Хань Шуо, стараясь не наступать на подол своего нового халата. Приятный и прохладный шелк цвета морской волны струился по телу, но высокий жесткий воротник натирал шею, заставляя держать голову прямо. Широкий пояс действительно скрывал талию, делая мою фигуру прямоугольной, мальчишеской.

Хань Шуо шел впереди, разрезающий толпу придворных. На нем было черное одеяние с серебряными карпами, вышитыми на спине. Люди расступались перед ним, провожая шепотками. Слуги несли за нами носилки, накрытые бархатом. Там спал наш макет.

Мы вышли на главную террасу, нависающую над озером Тайе. Здесь собрался цвет Империи. Министры в пурпурных халатах, генералы в парадных доспехах, их жены и дочери, похожие на ярких бабочек.

В центре террасы, на золотом троне, сидел Сын Неба. Император был немолод. Его лицо было усталым, с глубокими морщинами у рта, но глаза смотрели цепко и живо. Рядом с ним, на подушке пониже, восседала любимая наложница Лан, чью ширму мы спасли. Она была ослепительно красива, но взгляд её был холодным и оценивающим.