Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 21 – Кассиан Маринер

Но страх ледяной змеей сжимал внутренности. Гильдия Плотников... Место, о котором отец говорил с благоговением и горечью. Место, где собраны лучшие мастера Империи. Многие из них знали моего отца. Что, если кто-то узнает его черты в моем лице? Что, если кто-то поймет, что под грубой курткой скрывается женское тело? Это означало бы не просто позор. Это означало бы смерть за нарушение закона, запрещающего женщинам касаться инструментов зодчего.

— Лин И! — голос Хань Шуо с улицы прозвучал как приказ.

Я схватила тубус с чертежами, изготовленный из лакированного бамбука, и выбежала во двор. У ворот стояла повозка, легкая, открытая двуколка, запряженная вороным конем. Хань Шуо уже сидел внутри, держа вожжи.

Сегодня он выглядел пугающе великолепно. Его одежды цвета грозового неба были расшиты серебряными нитями, образующими сложный геометрический узор — схему звездного неба. Волосы, белые как иней, были стянуты нефритовой короной. Он выглядел не как ремесленник, а как принц, сошедший со старинной гравюры. Холодный, недосягаемый и бесконечно далекий от людской суеты.

— Садись, — кивнул он на место рядом с собой. — И держи чертежи так, словно это твоя жизнь. Если они намокнут или помнутся, я использую твою кожу как пергамент для новых.

Я забралась в повозку, стараясь не касаться его рукава. Мы тронулись. Путь до центра столицы занял около часа. Хань Шуо молчал, правя конем уверенной рукой. Я тоже не смела открыть рот, жадно и со страхом глядя по сторонам.

Столица бурлила. Чем ближе мы подъезжали к кварталу мастеров, тем плотнее становилась толпа. Торговцы кричали, расхваливая шелка и специи, носильщики прокладывали путь локтями, звенели монеты, пахло жареным мясом и сточной канавой. Грубая и яркая жизнь била ключом.

Здание Гильдии Плотников возвышалось над остальными домами, как гора над холмами. Это был архитектурный монстр, созданный, казалось, лишь для того, чтобы подавлять величием. Три этажа, крыши с загнутыми углами, украшенные фигурами мифических зверей, огромные колонны, покрытые красным лаком и золотой росписью.

— Безвкусно, — произнес Хань Шуо, едва взглянув на фасад. — Слишком много золота, чтобы скрыть дешевую древесину.

Мы остановились у парадного входа. Слуги в ливреях Гильдии подбежали, чтобы принять поводья, но замерли, увидев ледяной взгляд моего Мастера.

— Я не доверяю своего коня чужим рукам, — сказал он. — Лин И, привяжи.

Я спрыгнула на мостовую, чувствуя на себе взгляды зевак. Привязав коня к коновязи, я прижала тубус к груди и встала за левым плечом Мастера, как и подобает ученику. Мы вошли внутрь.

Главный зал Гильдии был огромен. Пол выложен полированным мрамором, в котором отражались сотни фонарей. В воздухе висел запах дорогого сандала и пчелиного воска. Вдоль стен стояли образцы работ: резные ширмы, макеты пагод, изысканная мебель. Здесь ходили важные люди в дорогих шелках, тихо переговариваясь и шурша свитками.

Когда вошел Хань Шуо, разговоры стихли. Тишина расползалась по залу кругами, как рябь по воде. Все смотрели на него. Кто-то с восхищением, кто-то с завистью, но большинство — со страхом и неприязнью. «Безумный мастер», «Падший», «Выскочка» — я почти слышала эти шепотки.

К нам навстречу вышел невысокий, полный человек с лицом, напоминающим сдобную булку. Его маленькие глазки бегали, а руки суетливо теребили нефритовые четки. Это был Глава Гильдии Чжао.