Книга Второй шанс для мачехи, страница 93 – Айли Иш

Калистен начал мягко и плавно, всё ещё осторожничая, заглядывая то и дело в глаза жены, ища подтверждение тому, что ей хорошо и постепенно раскачивался, добавляя чувств и глубины их единению.

Альфидия неловко вцепилась ему в плечи, прижалась грудь и зажмурившись, с тихими стонами выдыхала всё то кипящее в груди, что сейчас чувствовала.

Граф постепенно напирал, давая распробовать ей так, почти нежно но сильнее и чувственее, позволяя их телам соприкасаться.

Альфидия первой затрепетала в его руках, неожиданно укусив его в плечо и сжалась так, что у него потемнело в глазах. Он остановился почти сразу, почувствовав как и его удовольствие накрывает с головой, перекатился на бок, боясь своим весом придавить хрупкую жену и прижал её к себе, дыша ей куда-то в шею и пытаясь перевести дух. Калистен так держался, старался не перейти грань, не сорваться на дикую всепоглощающую страсть, чтобы не напугать её, потому что с Альфидией нужно было действовать осторожно, потихоньку окунать её в бурные чувства, чтобы она не была ими поглощена и раздавлена.

— Тебе было хорошо? — Калистен отстранился, заглядывая в глаза жены.

Грудь графини тяжело вздымалась, она никак не могла справиться со сбившемся дыханием, глаза её блестели, губы горели, тело податливо лежало рядом, уже не напрягаясь от его близости.

— Понравилось, — будто поделилась чем-то постыдным Альфидия и прижалась ухом к груди мужа, вслушиваясь в его беспокойное сердце.

Калистен провёл ладонью от её лопатки, по позвоночнику вниз, притянув к себе жену плотнее.

— Сейчас ты передохнёшь и мы продолжим, — Калистен поцеловал её в макушку. — Я многое хочу тебе показать.

Альфидия тихо засмеялась и зажмурилась, впервые не стесняясь ни своей наготы, ни близости мужчины, потому что чувствовала странное вибрирующее счастье в груди. Да, она определённо этого хотела, Калистен ведь обещал, что одного раза ему будет мало. И пусть когда он произнёс те слова это прозвучало почти как угроза, сейчас это было сладким обещанием, что она ждала.

— Ты чего-нибудь хочешь? — обеспокоился муж.

— Пить, — сказала Альфидия прикрыв глаза. — И тебя.

Эта ночь обещала быть долгой, томной и Альфидия догадывалась, что она не сомкнёт глаз до самого рассвета.

Лейф сидит за столом в одиночестве, завтрак задерживается вот уже как на двадцать минут. А всё потому, что взрослые ещё не соизволили явиться.

Мальчик осматривает стол и сглатывает слюну. Он не то, чтобы голоден, он даже чувствует лёгкую тошноту от волнения. Лейф впервые за последние дни за столом один. Один, как уже привык. Одиночество, что раньше было чем-то комфортным, сейчас вызывало противные чувства. Лейф легко переносил одинокие дни в надежде обратить на себя внимание мачехи.

Альфидия всегда была рядом, такая красивая и вечно далёкая, чужая. Единственная во всём поместье, кто могла заметить его. Пусть это были упрёки, недовольство и наказания, но это было тем единственным вниманием, что он получал. И готов был терпеть, лишь бы она на него смотрела и дальше.

Её резкие перемены сперва напугали его до паники, Эрдман не знал как реагировать на новую мачеху, как вести себя с ней, чего от неё ждать. Всё это очень сильно пугало, потому что несло перемены в его жизнь. А перемен Лейф боялся, потому что они никогда не сулили ничего хорошего.