Книга Молия, страница 97 – Маргарита Серрон

— Моля? Ты что здесь делаешь одна?

Знакомый голос вывел ее из состояния надвигающейся паники. Ну какая из нее ведьма, если ночью боится по лесу ходить, от любой тени шарахается? Ответ был прост — никакая.

— Киан, это ты? Не думала, что скажу, но я так рада тебя видеть.

— Да? А, кажется, мы расстались днем не на позитивной ноте.

— А я не злопамятная, обиду не помню долго.

— Вообще-то, это ты меня обидела, бросила и убежала. У тебя нет чувства, что ты что-то не доделала?

— Нет, я и не собиралась с тобой спать, это была минутная слабость. У меня было время подумать. Я согласна на твое предложение. Я пойду с тобой на твой бал и сделаю все, как ты просишь, кроме пастели конечно. Никакого интима. Так что все решилось, ты можешь завтра же лететь домой.

Киан замер. Он стоял ошарашенный. Вот так просто? В темноте он не мог разглядеть выражение лица девушки и поэтому ничего не понимал.

— Ты шутишь?

— Нет, я говорю совершенно серьезно, клянусь, что помогу тебе, что бы ты не попросил. Секс исключается.

— А что взамен?

— Ничего, считай это дружеским жестом. Я так хочу. Все Киан, завтра же улетай, это мое условие. А сейчас мне нужно идти.

Ничего не понимающий жрец так и остался стоять на дороге, пока наконец до него не дошел весь смысл разговора. Он может спокойно возвращаться домой и заниматься организацией бала. Но почему-то настроение совсем испортилось. Не было радости от победы, что-то было не логичным в поведении девушки. Она никогда не сдавала позиции без боя, значит у ее поступка было второе дно, о котором он не догадывался. Интуиция говорила, что Моля хочет от него избавиться. Хочет, чтобы он уехал.

— Моля подожди, стой сейчас же. Я тебе приказываю! — Киан догнал уходящую девушку и выхватил из ее рук чемодан, который оказался тяжелее, чем он ожидал. Зачем он сказал последнюю фразу — он и сам не знал. Может по привычке, а может не хотел, чтобы девушка от него убегала.

— Не смей мне указывать, что делать! Я на тебя не работаю, — Моля не терпела прессинга в любом проявлении, она всегда отличалась свободолюбием. После скандала с друзьями, она совсем расклеилась, чувствуя себя последней неудачницей, которой все крутили, как хотели. Она отстояла свое право на свободу, сохранив чувство собственного достоинства, но какой ценой? Она потеряла единственных друзей и теперь чувствовала себя несчастной и преданной всеми. Проклятые слезы, вызванные жалостью к себе, покатились по ее щекам. Она просила только об одном — чтобы Киан не заметил ее слабость. Она отвернулась. Но мужчина каким-то образом в темноте, не видя ее слез, сразу почувствовал, что с ней что-то не так. На него накатила такая волна грусти и печали, что, не выдержав, он бросил чемодан и развернул к себе девушку.

— Моля посмотри на меня и не отводи взгляд, — девушка и рада была бы кому-то доверится, но не могла, все ее предавали. Сначала мама, которая занималась лишь собственной жизнью, теперь единственные друзья, которые считали ее легкомысленной и обесценивали все ее поступки. Она не может доверять никому. Ну, кто там в очереди следующий? Кому еще открыть душу, чтобы наплевали в нее?

Киан никогда никого не жалел и не знал, как это делать. Сострадание было ему не знакомо. Но ночью в лесу, находясь на затерянном в северных широтах острове, ему вдруг захотелось согреть хрупкую и очень несчастную девушку. Ему показалось, что они остались одни во вселенной, и если он ничего не сделает, то землянка умрет. Он притянул к себе Молю и крепко обнял, зарывшись лицом в ее густые распущенные волосы. Это было мгновение, которое принадлежало только им двоим.