Книга Молия, страница 277 – Маргарита Серрон

— Глупая женщина, мы не можем друг друга убить, мы связаны кровной нерушимой связью. Мы можем лишь ослабить друг друга, ранить, забрать силу, но убить — никогда! Мир разрушиться, если умрут лэры.

— Киан, я же не знала! Я же не знала!

— Тебе Арим все рассказал, он умолял тебя пощадить наш мир и отозвать призраков! — Киан был безжалостен.

— Я не слышала, Киан, я его не слышала!

— Врешь, ты упивалась своей властью над сильными воинами, которые ползали перед тобой на коленях! Я сам видел, я тряс тебя, я кричал, я умолял остановиться, но ты лишь улыбалась!

— Я не в себе была, я не могла их остановить, пока Арим меня не ударил.

— Тщеславная мелочная ведьма, которая не может управлять своими даром, не достойна стать матерью жреца. Я сам воспитаю моего сына. Вставай Арим, давай я тебе помогу. Мы уезжаем в город, мне нужно работать, а вам восстанавливать силы.

Моля рыдала без остановки, ей плевать было как она выгладит и на что похожа. Ее мир рушился без возвратно. Киан сначала помог Ариму выйти из дома и сесть в машину. А затем, на руках вынес Кариана и вернулся за Торром, у которого совсем отказали ноги.

— Прощай. Землянка. Надеюсь, время до родов в этом доме пролетят для тебя незаметно. Одежду и еду возьмешь у соседей. Я договорюсь с ними. Их дом в двух километрах, если идти по дороге. Предупреждаю, если ты сделаешь что-нибудь с ребенком, я тебя живой разрежу на кусочки.

У Моли уже не было сил плакать, она лишь могла выть, тихо так и протяжно, как воет зверь, попавший в капкан и чувствующий приближение смерти. Она лежала, свернувшись клубочком на полу и не слышала, как уехала машина, увозя полуживых жрецов в город. Она не видела, как одно солнце сменилось на другое, а потом на третье, заставляя день длиться долго-долго. Она осталась в мире, для которого она была чужая. И за это знание она заплатила слишком дорогую цену. Когда наконец темнота спустилась на планету, и пришла трех цикличная ночь, Моля вышла во двор и взглянула на звездное небо. В начале цикла в небе сияли три луны, одна против другой, романтики могли бы хлопать в ладошки от такой странной неземной красоты, но Моля стала безразличной к чужой природе, которая еще недавно ее так восхищала. Она чувствовала полное отчаяние и не проходящую боль, которую не могли заглушить, ни трели ночных сверчков, ни шум ветра. Впереди была лишь пустота. Она думала, что без Киана ей будет трудно жить, но это было ничто, по сравнению с жизнью, когда у нее заберут ее маленького красивого малыша и вернут на Землю. Вот тогда она действительно узнает, что такое ад. Моля опять зашлась в рыданиях, как стояла в одной грязной рубашке, она упала на землю и больше не вставала. А ночь длинная трехфазная все продолжалась. Три луны сменились на две, и только тогда к дому подъехала машина. Кто-то из нее вышел. Моля ничего не чувствовала и не видела, и у нее не было сил двигаться. Пусть делают с ней что хотят, она уже мертва, и ничего не изменится. Она сдалась и больше жить не хотела. Кто-то поднял ее грязное, застывшее в позе эмбриона тело с земли, и отнес в кровать. Потом кто-то сделал ей укол, и она заснула. Она не чувствовала, как заботливая рука протерла ее худое изможденное от голода и переживаний тело губкой, как кто-то переодел ее в чистое белье и чистую рубашку, а затем накрыл одеялом. Затем та же заботливая рука прикоснулась к еще плоскому животу и нежно погладила его.