Книга Молия, страница 238 – Маргарита Серрон

— Не. Ну ты мне говорил, а еще не верил, все сходится. Он не человек, это точно.

— Не сомневайся, я все про этого урода знаю. Эта тварь еще в себя придет, вот увидишь.

— Да ну тебя, он что, зомби? Посмотри кишки наружу вылезли, да и легкое пробито. Ладно, прикую тело к полу, а там посмотрим, что будет. Машинка не покачала, просто улет, можно на поток ставить, только металл заменю на резину.

— Да мне пофиг, хоть на пластмассу. Проверь все наручники, я тебе говорю, он не сразу сдохнет, еще дергаться будет несколько дней, но так даже и лучше. Боль и долгая агония — это то, что он заслужил.

— Ладно, все сделаю, можешь уже расслабиться и наслаждаться процессом. Все получилось, как и планировали. Слушай, а кто в машине с ним был? Ты его знаешь?

— Да такой же зверь, только мне на него насрать. Он меня не трогал, чего мне с ним связываться? И что им всем здесь нужно? Не сидится дома.

— Не, ну я просто на всякий случай, может того грохнуть нужно было, а то ведь свидетель как никак.

— Да кто твою морду знает, ты на улице, когда последний раз был, если не считать нападения? А за дружка не переживай, он не местный. Так, проездом здесь, надолго не задержится. Таким, как он климат местный не нравится, да и публика рожей не вышла.

— Ну, смотри, тебе виднее. Я десять лет уже с людьми живыми не общаюсь, да и с тобой связался по одной причине. Я для тебя вроде как иллюзия, голос, ха-ха, черт, мне вот с голосами уютно и тепло. Это мой профиль. А ты как? Привык уже?

— Ну и придурок ты, шизик полный. Ты думаешь я такой же повернутый, как и ты, на всю голову? Да я просто слепой, был бы зрячий, хрен бы с тобой сейчас сидел. Сам бы все сделал. Тоже гений нашелся.

— Я не шизик, я — социофоб. Ну, а за гения, спасибо, лесть я люблю.

— Ага, называй себя как хочешь, а мне зрение не нужно, чтобы диагноз твой видеть. Ладно, иди гостя нашего со стены сними, и к полу прикуй. И перчатки одень, помнишь, что я тебе говорил про яд?

— Да помню, не дурак. Фотки посмертные, — моя собственность, как договаривались. И не смей мои авторские права оспаривать.

— В зад засунь свои фотки и проверни там. Три дня, я думаю, он еще протянет, а я буду наслаждаться каждой минутой. Как гость сдохнет, мы с тобой, гений, разбежимся. Ты мне на хрен сдался, и голос у тебя противный.

— Ну вот, так всегда, мастера все готовы обидеть. Да я не в накладе, все, как договаривались. Из твоей жизни просто исчезнет голос. А из моей — твоя противная харя.

— Иди, уже, не могу тебя больше слушать.

— Что, подробности не понравились, так сам меня просил все описывать в деталях, можешь блеванешь теперь, я тазик принесу. Я рад, что мой голос вызывает тошнотворные ассоциации. Я впечатлен. У тебя живое воображение, а может это я такой хороший рассказчик? то ли еще будет. Ближайшие три дня у тебя, друг мой, вся еда будет у тебя через рот назад выходить. Я уж постараюсь петь как соловей, ни одной детали не упущу. Люблю я наблюдать за людьми. Страсть как люблю подглядывать. А ты интересный экземпляр. Блин, кишки нужно собрать, где мои перчатки?

Не выдержав, Крей склонился над тазиком и вырвал. А кто говорил, что месть сладка?

Лэр Кариан ввалился в дом, чуть не снеся входную дверь с петель. На нем не было лица. Он схватил себя за длинные блестящие волосы золотистого цвета и стал дергать за них, пытаясь вырвать с корнем. Его красивое благородное лицо было перекошено. Он упал на колени перед обалдевшими жрецами и даже умудрился со всего маха удариться лбом об пол. Лэр Арим и лэр Торр уже давно спокойно сидели перед камином и грели промокшие ноги. Они испарили всю растаявшую воду и поэтому в комнате было ужасно душно и влажно, точно в тропическом лесу. Собирать тряпкой воду высокородные жрецы отказались, решив теперь объединиться вместе в коалицию, чтобы отомстить за унижение Кариану. Влага в виде конденсата собралась на всех поверхностях комнаты, которая теперь напоминала хамам, с той только разницей, что сидели жрецы не на теплых мраморных плитах, а в мокрых неуютных креслах. Но при виде растерянного Кариана, они забыли все свои обиды и планы мести. Подскочив, они сразу почувствовали неладное. В один голос они закричали, поднимая жреца за грудки с пола.