Книга Молия, страница 235 – Маргарита Серрон

— Пойдем, Киан, я хочу есть. А ты лучше меня разбираешься в здешней кухне. Сегодня я с тобой пойду в ночной клуб. Братьям есть, о чем подумать и о чем поговорить. Часа через три лед растает и им предстоит долгая уборка дома, вода затопит всю мебель и все ковры. И не вздумайте больше друг друга бить. Я умею быть убедительным, так же, как и вы.

Если бы Кариан не придумал надеть на жрецов ледяные кляпы, он бы услышал о себе много чего интересного и может и не ушел бы из дома. Но ему очень хотелось попасть в ночной клуб, чтобы изучить то, о чем на их планете не разрешалось даже и думать. Проституция и азартные игры были официально запрещены, но на самом деле жрецам всегда хватало работы, потому что мир подпольных удовольствий не когда не переставал поставлять им новых преступников. Узнать в деталях с чем они боролись так много лет-это была его задача на сегодняшний вечер. Земля была просто рассадником преступности. Киан был сопровождающим и одновременно арестованным. Жрецы держали его на коротком поводке, не позволяя ни на секунду отлучаться из дома, и сегодня была смена Кариана охранять и одновременно сторожить своего младшего, лишенного силы, а значит абсолютно беззащитного, брата. В программу исправления также входили душеспасительные беседы, на которые раскрутить Киана было не просто. Он сам был жрецом и знал, что любая новая информация, выданная в порыве искренности, могла быть использована не только против него, но и против Молии. Действовать нужно было очень осторожно, постепенно склоняя каждого жреца на свою сторону. Киану запретили видится с девушкой, искать ее, или сообщать ей любые сведения о себе. Нарушение этого правила, могло ускорить его перемещение, только не в его родной мир, а на другую не столь привлекательную планету, где он бы дожидался окончательного решения совета жрецов. И о Моли тогда можно было забыть окончательно. Вот почему в один из вечеров, когда в ночном клубе он заметил появление Матвея, Макса и Фили, он сразу понял, что пришли они по его душу. Они искали его, хотя не должны были. Для них он исчез безвозвратно, никто не знал, что он остался на Земле. Киан занервничал. В тот вечер его надзирателем был Арим, и его не так просто было провести. Оставалось одно — сказать правду. На Ариме была надета его любимая черная до пола мантия с капюшоном, позволяющая ему оставаться незаметным. Киан молча указал своему надзирателю на Матвея.

— Мы должны исчезнуть немедленно, это Матвей, мой земной слуга. Ты помнишь его? Он видел вас, когда вы меня забирали из дома. Он предан мне и будет меня искать. Он связан с полицией и может осложнить вашу и мою жизнь — Киан блефовал, конечно, он хотел, чтобы Матвей его искал, он молился, чтобы Моля узнала, что он на Земле и у них еще есть шанс встретиться. Но поймет ли Матвей его игру? Он пристально посмотрел на друга, Матвей всегда чувствовал спиной его взгляд.

Но сейчас нельзя было рисковать и встречаться с ним, тем более под присмотром Арима, который был склонен к решению стереть часть памяти Киана, связанной со встречей с землянкой, и оставить его на Земле отбывать срок до конца. Арим умел сам работать с памятью людей, это был его конек. Иногда преступники были настолько важными и незаменимыми персонами, что проще было стереть из их памяти все годы их преступлений, чем отправлять в ссылку. Это были редкие случаи, когда общество не могло пожертвовать нужным специалистом или же группа важных особ из высшего общества обращалась к жрецам с ходатайством о своем провинившемся родственнике, умоляя какому-нибудь сопливому мальчишке дать второй шанс на нормальную жизнь. Это были исключительные решения и принимались они не одним жрецом, а естественно голосованием всего совета. Вот тогда Арим и оттачивал свое мастерство по забвению. Но Киана такая перспектива не устраивала, он хотел помнить все свою жизнь и особенно последний месяц, проведенный им на Земле. Поэтому он был очень осторожен.