Книга Молия, страница 127 – Маргарита Серрон

Моля остановила поток мыслей, которые превращали ее в законченного параноика. Так она докатиться, что начнет монахов подозревать в коварстве и предательстве. А почему бы и нет? Такой же монах много веков назад продал душу дьяволу и написал запретную книгу, может и сейчас история повторяется, только в другом месте и в другое время. Одержимые, чем бы они не прикрывались и как бы они не выглядели, могут жить везде, даже в монастыре. У Моли разболелась голова. Все выглядело паршиво. Если с простыми жителями она как-то и могла пообщаться, подключив местного участкового, то ее идея с поиском нападавшего среди монахов была совсем провальной. Люди здесь живут всю жизнь, и они привыкли надеяться только друг на друга. Это как одна большая семья, в которой, как и везде, может и есть родственники, которых недолюбливают, но никто о них ничего не расскажет чужаку. Властям и жителям острова не нужно никакого бездоказательного шума и за скандал Молю по голове не погладят. Все окажутся под подозрением. Кончится все тем, что местные выгонят ее с острова или палками побьют, чтобы сама уехала и не болтала то, что никому неприятно слышать. В отчетах напишут, что влюбленная парочка городских наркоманов напилась, устроила шабаш ночью и сама упала в могилу, а еще не забудут указать, что Моля была в чем мать родила и это потом уже ни у кого не останется сомнения в том, чем они с Максом занимались на кладбище ночью. А может расследование по-тихому провести, без лишней огласки? Времени для этого совсем не много осталось. Дня два, не больше, пока пройдет первый шок, и островитяне из сочувствующих не перейдут на сторону обвинителей. Участковый попросит ее уехать с острова и Филю с собой прихватить, чтобы не оскорблять чувства верующих людей. Шабаш на кладбище ей не простит никто, а общественное мнение склоняется именно к такой версии. Нужно действовать быстро, пока все находятся в растерянности. Моля бросилась искать свой чемодан с одеждой. Ей нужен был союзник, и видела она в этой роли только одного человека. Только отец Илларион обладал достаточным жизненным опытом и проницательностью, чтобы отделить зерна от плевел. Моля действовала больше интуитивно, опираясь на свое чутье, которое после трагической ночи у нее обострилось, как у волчицы, которая вырвалась из капкана, и теперь сама готова идти на охоту. Она понимала, что ей придется оставить в прошлом ее иллюзии об идеальном мире с идеальными людьми в нем. Уже ничего не будет как прежде. Ее друзья не стали другими, изменилось ее восприятие мира. Ей не удастся больше прятаться за древними мёртвыми трактатами и исчезнувшими языками, ей придется вытащить голову из песка и начать взаимодействовать с новыми незнакомыми людьми и с окружающим миром, приняв правила, которые ей непонятны и неприятны. Так устроена жизнь, что на любое действие нужно отвечать противодействием, иначе, не желая создавать в пространстве собственный источник колебания, можно быть поглощённым чужим волнением. А такие поглощение не входило в планы молодой ведьмы.

— Молия, ты понимаешь, что твой рассказ мало похож на правду, — отец Илларион внимательно смотрел на девушку, которая не переставала его интриговать, подбрасывая все новые детали истории, которую все местные уже перенесли в разряд «городские извращенцы беснуются на кладбище».