Книга Бывший муж. А кто теперь кому не пара, страница 25 – Ева Стоун

Либо она слепо в него влюбилась, либо на слово поверила, что он мужчина свободный?

— Ева, — бывший сравнивается со мной, и надо отдать ему должное — выхаживает он не просто ровной походкой, у него ещё голос такой, как будто мы сейчас с ним будем говорить о серьёзном. — Куда собралась?

— На остановку.

— Я же говорю, что довезу, — он пытается взять меня за руку, но я демонстративно стряхиваю его прикосновение. — Не козлись. У меня машина за углом.

— Скажи, — резко разворачиваюсь я посередине улицы, — тебя ничего не смущает?

В серьёзных и хмурых глазах напротив, тотальное непонимание.

— А должно?

— Обернись, — киваю ему за спину, где стоит неприкаянная Катя. — Там тебя девушка ждёт. Обиделась, наверное, на то, что её мужчина её не замечает. Некрасиво.

И он делает, как я говорю. Оборачивается, едва задерживая на ней взгляд.

А я тем временем решаю под шумок испариться. В конце концов, наш с ним разлад и начался с того, что я была третьей лишней — пусть всё так и остаётся.

Сунув руки в карманы, я не успеваю развернуться, как замечаю необычное: Демидов делает жест, показывая Кате, чтобы та развернулась в обратную сторону.

И она делает именно это, обижено блеснув полными слёз глазами. Разворачивается и уходит. Он даже не смотрит ей вслед.

А, повернувшись ко мне, спрашивает:

— Так лучше? Катя ушла, нам никто не помешает.

— А у нас с тобой нет таких дел, чтобы нам могли помешать, — звучит куда более смело, чем я себя ощущаю.

— Знаешь, Ева, — он забрасывает руку мне на плечо и вынуждает направиться в сторону его припаркованной машины. Хоть плачь, хоть кричи, ей-богу. — Я ждал, что ты придёшь в себя. Одумаешься, — его голос звучит слишком близко к моему лицу. — Где-то в глубине души даже надеялся, что ты придёшь, расскажешь мне, что такого у тебя было на душе, раз ты решила убить нашего ребёнка…

В конце его речи голос бывшего мужа наливается железом и становится тяжелее гранита.

— Если бы ты попросила у меня прощения. Если бы я увидел в тебе раскаяние, то всё могло бы быть иначе.

— А кто тебе сказал, Демидов, — я останавливаюсь прямо посередине дороги и смотрю ему в глаза. Наши лица очень близко, я чувствую жар его кожи. И также чувствую его взгляд на своих губах. — Кто тебе сказал, что я жалею?

— Ты всегда хотела от меня ребёнка, Ева. Я видел это желание в твоих глазах. Так что никакие слова мне были не нужны.

Вот же гад. Всё он в моих глазах видел — и всё равно пошёл налево, а виновата теперь я.

— Я жалею о нашем разводе, — зло, так, словно каждое слово даётся ему мучительно тяжело, говорит он. — Но ты не оставила мне другого выбора.

— Зато я не жалею ни о чём! — выбесил.

— Даже об аборте? — видно, что его эта тема заела и никак не отпускает.

— Даже об аборте. А что ты думал? Что тебе можно мне изменять, а я буду безропотно тебе рожать? Не на ту напал. Но кто знает — может, удача тебе ещё улыбнётся. Главное — Катю догони, а то довёл её до слёз, вместо того, чтобы работать над сыновьями!

— Да по хрену мне на Катю, — небрежно отзывается Демидов и трясёт головой, словно даже не хочет о ней говорить. — Мне ты нужна, — низко и слишком близко к моему лицу произносит он, а я списываю это на слуховую галлюцинацию.

— Но наш развод в кафе ты пришёл отмечать именно с ней, — стою на своём. — Не отпирайся, тебе не идёт.