Книга Отравленный исток, страница 202 – Елена Счастная

Вельд послушно встал у двери, опасливо поглядывая на горн.

— Мы как в прошлый раз его расплавить пытались, так нехорошо всё обернулось, — предупредил он. — Кузнец погиб и едва кузню не спалили.

— Ну, — пожал плечами Кирилл, надевая рукавицы и примеряясь к огромным клешням, — Деяну вряд ли что грозит, он ведь с Забвением не связан. Да и тут огонь другой. Сварожий, праведный. Он мастера только хранить будет. А вот что кузню не спалим, в том не уверен, конечно.

Он снова взял посох, захватив его щипцами, и подошёл к горну. Не долго-то размышляя, сунул в огонь. Рогл позади ощутимо напрягся, ожидая, видно, каких угодно напастей. Да и Кирилл крепче стиснул рукояти клещей, словно кто-то мог у него их отобрать. Но на такое никто из них, признаться, не рассчитывал.

Посоху ничего не сделалось. Огонь облизывал его, но даже окованное дерево не загоралось. Подождав ещё немного, Кирилл достал проклятую палку, осмотрел и вновь положил в угли — то же самое. Как ни надеялся он, что удастся обойтись без Корибута, но, знать, в том Забвении всё гораздо хитрее устроено, чем у людей.

— Что теперь? — в голосе Рогла явно прозвучало разочарование. Похоже, он тоже хотел бы, чтоб всё закончилось малой кровью. Да не тут-то было.

— Что-что, — ворчливо передразнил его Кирилл. — По-другому придётся пробовать. Хоть и не хочется.

Он снял рукавицы, отложил в сторону клещи и взял посох голой ладонью. Он оказался на удивление холодным.

Вновь ринулись в голову воспоминания Корибута, обрывками или осколками закружились перед взором. Люди, которых он когда-то любил, а после казнил собственными руками. Земли, где он бывал, и битвы с тварями Забвения, в которых участвовал. Кирилл уже видел это не раз, и всегда эти образы были столь ясными, что наутро он сомневался, не проживал ли это на самом деле. Голос Корибута зазвучал в ушах, и яркие картины сменились видом застывшего посреди бесцветной и сумрачной равнины воинства. Они ждали его приказа, ждали, что он поведёт их за собой, чтобы жечь, убивать и страхом насаждать повсюду почтение и уважение к Хозяину. А посреди бесчисленных тварей немирья стояла Млада с опущенным оружием в руке. Её клинок почти касался земли, и даже посередь мрака светился чистым серебром, которого, верно, не могла бы замарать никакая скверна.

Пальцы крепче сжали посох, и Кирилл развернулся уходить из кузни, отрешённо понимая, что это не его решение. Но разум не желала принимать его волю, а тело словно кто-то дёргал за ниточки, направляя туда, куда нужно Хозяину. Рогл, что всё это время так и стоял у двери, вдруг преградил ему дорогу.

— Стой, княже? Куда ты? А посох?

Кирилл обошёл его и направился дальше.

— Посох останется у меня. Так от него больше пользы.

— Кому? — не унимался несносный мальчишка. И ко всему прочему совершенно панибратски схватил его за локоть.

Кирилл развернулся, сгрёб его за грудки и, отшвырнув к стене, передавал горло витым древком.

— Ты бы лучше занялся открытием врат для войска! Не для того ли я даровал тебе силу, о которой даже твой отец не мечтал?

Рогл непонимающе вытаращился на него, шаря взглядом по лицу.

Прикосновение посоха явственно причиняло ему боль не столько опасностью удушения, сколько хлынувшей по его жилам тьмой Забвения. Мальчишка кривился, но о пощаде не просил. Не перечил, но и не торопился исполнять приказ. Его пальцы, обхватившие запястье Кирилла, дрожали, а на лбу выступили капли пота. И мало-помалу застилала его взор мгла немирья.