Книга Отравленный исток, страница 168 – Елена Счастная

Кирилл поразмыслил и согласился. Но пообещал, что, если те снова чего учудят, то и предводитель их будет бит нещадно.

Пусть так.

А за Лешко уже вступились всем миром. Казнь его отложили, но не отменили совсем. Правитель сказал лишь, что решит судьбу отрока, как только найдётся пропавшая невеста. А вот когда она сыщется — пёс знает. Потому-то у мальчишки осталась ещё славная возможность помереть в темнице от лихорадки.

Прошёл другой тихий день, когда утихало в детинце скорбное потрясение после смерти бунтовщиков. Да, они нагнали страху на девиц, пошли против правителя, но за время, что прожили здесь, стали всем почти родными. А уж Хальвдан и вовсе словно сыновей под топор отдал.

Виген и Бажан пока молчали. Словно выжидали, не выкинет ли князь ещё чего похлеще, чем то, что случилось раньше. Даже челядь в доме притихла. Рогл будто бы прятался в каком-то тёмном углу: ни слуху от его, ни духу. И Млада, с которой Кирилл поговорить пока не успел, уже сутки не казала носа из горницы. Словно хворала. Хотелось увидеть её до ломоты во всём теле. Но она не пустила к себе.

Детинец точно умирал, поражённый хворью подступающего безумия его правителя. Всё, как сказывал когда-то Наяс.

И тем неприятнее стал новый приказ Кирилла явиться пред его очи. Хальвдан только и успел умыться после сна, как появился в его светлице юркий русоволосый отрок. Странно было видеть его вместо Лешко, почти незнакомого. Парнишка дождался, пока воевода оденется и быстрым шагом повёл его за собой.

С самой ночи лил неугомонный дождь, и как будто затопил серостью и чертог тоже. Нерадостный, тусклый свет едва выхватывал очертания деревянных опор из полумрака. И горел на весь зал всего один факел.

Нынче рядом с Кириллом стоял не Виген или Бажан, которые, казалось бы, уже поселились в чертоге. Неожиданно Хальвдан узнал в госте старосту Ракитки — Земко. Стоило появиться на пороге, как тот вперился колючим взглядом и не спускал ни на миг, пока он не подошёл. По лицу сидящего в кресле Кирилла блуждало лёгкое удивление напополам с удовлетворением. Уж неизвестно, отчего.

— Здрав будь, кнез. И ты, Земко, — громко поздоровался Хальвдан.

— И тебе не хворать, воевода, — за двоих отозвался староста.

Князь вдруг улыбнулся и откинулся на спинку.

— Поздравить тебя хочу. Земко радостную весть принёс. Скоро ты станешь отцом.

И без того скудный свет померк ещё больше. Он что, издевается?! Хальвдан пристально оглядел друга, ища признаки того, что тот просто нехорошо пошутил. Но тут заговорил староста, и внутри вовсе похолодело.

— Я как узнал, что ты, воевода, в город вернулся, так тоже с полпути назад повернул. Всё ждал, как бы весть сообщить. Вот и оказия случилась. Искра ведь понесла от тебя. С того памятного дня, — в его голосе послышалось злое ехидство.

Хальвдан, всё ещё не веря, скрестил руки на груди.

— Почём мне знать, что ребёнок мой? Может, дочь твоя любит к кому ни попадя в постель прыгать.

Земко вмиг налился злой краснотой и сделал шаг вперёд. Словно в драку вот-вот кинется. Но одёрнул себя и отступил. Видно, очень надеялся на Хальвдана дочь всё же свесить — стало быть, ругаться не к месту.

— Люб ты моей дочери стал, — пробурчал он. — Она всё ждала, что ты за ней вернёшься. Хоть и услышала от тебя другое. Не верила.