Книга Отравленный исток, страница 167 – Елена Счастная

— Что ж, Хальвдан. Можешь идти, отдыхать с дороги. Мы ещё не раз потолкуем с тобой и Младой. Решим, что делать и как друг другу помочь.

Он встал и направился из чертога. Проходя мимо, похлопал Хальвдана по плечу, и его ладонь даже сквозь одежду показалась ледяной.

— Сбежала от него невеста, — послышался голос Вигена, когда за князем закрылась тяжёлая дверь. — Испугалась. Потому как Гесту убил. И Излом, говорят, он спалил.

— Последние дни сам не свой, — добавил Бажан. — Лешко казнить надумал за то, что тот боярышню по её просьбе увёз и спрятал. Погоню за ней снарядил. Коль найдёт — неведомо, что будет. А вы ещё посох этот треклятый назад притащили!

Хальвдан резко развернулся и воевода качнулся назад, но не отступил.

— Да потому что только сам Кирилл сможет его уничтожить! А ты пойди попробуй теперь его уговорить!

Он замолк и провёл ладонью по лбу, словно смахивая внезапный гнев. Всё спокойно нынче в Кирияте. Да все они теперь как по лезвию меча ходят.

— И правда, Хальвдан, иди, отдохни, — вздохнул Виген. — А мы пока покумекаем, что делать.

Хальвдан кивнул и отправился к себе. И хотел бы зайти к Младе, но решил не тревожить до утра. Ей тоже отдых и сон нужны, пока Кирилл и её расспрашивать не взялся.

И уж кого по пути встретить не ожидал, так это Медведя. Показалось, шёл он со стороны Младовой горницы: неужто не удержался, решил-таки свидеться? Бывший кметь, ещё издалека узнав Хальвдана, расплылся в улыбке, словно друг старинный, хотя вряд ли рад был его видеть. Свет факелов изрезал тенями его потемневшее от весеннего загара лицо.

— Здрав будь, воевода, — гаркнул он так, что сотряслись стены.

Хальвдан приостановился. Оглядел молодого староста с головы до ног — ты ж посмотри, почти боярин теперь.

— А ты что же тут делаешь, Медведь? Неужто в дружину вернуться надумал?

Тот криво усмехнулся. С его лица сошло мимолётное веселье.

— Нет, Беглица теперь меня крепко держит. И судьба моя, стало быть, там. А в Кирият меня княже вызвал. Всё стращали меня, мол ответа спросить хочет за то, что вас тогда отпустил. Но вот уж седмица почти прошла, а я его так и не видел. А мне тут сидеть не досуг.

— Вот и езжал бы домой, пока он о тебе не вспомнил, — задушевно посоветовал Хальвдан. — Нынче он дорого за провинности и неподчинение спрашивает. Сможешь расплатиться-то?

— Что, воевода, боишься, кабы я с Младой не увиделся? — вдруг ехидно прищурился Медведь. — А ну как увезу всё ж с собой.

— Нет, не боюсь, — тот спокойно улыбнулся. И подумалось вдруг, что он никогда особо Младу к дружиннику не ревновал. Потому как знал, что она тому не по зубам. — Я тебе, остолоп, всерьёз говорю: беги. А уж отболтаться и не дать князю дотянуться до тебя мы с Бажаном сможем.

Медведь перестал глумливо усмехаться.

— Что, всё так плохо? Что с князем творится? Люди, они ведь разное болтают.

— Хуже некуда. Но ты спать лучше будешь, коль я тебе ничего больше не скажу. Так что уезжай сегодня же, пока ворота открыты. И мира тебе. Будет воля Богов, свидимся ещё.

Хальвдан направился дальше, чувствуя, как провожает его кметь озадаченным взглядом. Стало быть, Младу он всё ж не видел. Ну и хорошо. Для него же.

* * *

Дьярви и двух других верегов казнили на следующий день. Хальвдан просидел то туманное, словно одетое в саван, утро в своих покоях, не желая даже взглядом касаться того, что случилось. Хоть и должен был. Он за них в ответе. В который раз грузом на плечи ложилась вина за гибель ватажников. Сначала Вагни, убитый его собственной рукой. Теперь ещё трое. С огромным трудом ему удалось уговорить Кирилла не высылать остальных северян из города. Сказал, мол, коли Ингвальд и правда приплывёт, те встанут на его, Хальвдана, сторону. А сторона воеводы там, где князь.