Книга Пламя моей души, страница 87 – Елена Счастная

Далеко, на другой конец становища, ехать не пришлось. Камян, видно, был одним из верных ближников Зуличского княжича, а потому место обширное для него было оставлено вблизи от развёрнутого уже шатра Гроздана. Некоторые воины, что сопровождали Камяна, поехали дальше. А телегу он приказал остановить тут же. Вышемила и вовсе в угол забилась, решив в какой-то миг, когда отчаяние всколыхнулось в груди особенно сильно, что пусть её убьют, но с места этого она не сойдёт.

Самые молодые, похожие больше на отроков ватажники тут же принялись расставлять шатёр. Надолго ли придётся здесь задержаться? Пока возились они, надо сказать проворно и привычно, Камян раздал приказы своим людям, что-то объяснил прибывшим с ним кослякам: на их наречии он говорил, оказывается, очень сносно — степняки его понимали. Тать справился о том, где сейчас Гроздан — и ему ответили, что княжич выехал нынче утром на охоту — а значит, скоро вернётся. Показалось, о Вышемиле и вовсе забыли все, оставив в повозке. Она даже заозиралась невольно, подумывая о том, что, может, стоит стрельнуть в кусты — авось никто и не заметит. Никто и не смотрел в её сторону. Она переползла помалу на другой конец телеги, откуда можно было бы удобнее и незаметнее выбраться под прикрытием мерина, которого ещё не распрягли.

Шатёр скоро собрали: дело нехитрое. Время неумолимо уходило, начали стекаться дозорные ближе — и тоже мало кто упускал случай взглянуть на пленницу Камяна. Подбежал к нему отрок вихрастый, конопатый — видно, здешний — и тот сказал ему что-то доверительно, мальчишка кивнул и к телеге направился.

— Слазь, — велел Вышемиле ломким голосом.

И она укорила себя за нерасторопность. Ведь могла бы уже бежать через лес. А там куда вывела бы судьба. Но теперь пришлось спуститься наземь и идти за высокомерным сопляком, с которым не могли бы сравниться отроки ни Ледена, ни Чаяна — всегда приветливые и почтительные.

Парень провёл её в шатёр, где другие подручные уже расставляли кое-какие вещи, без которых даже на стоянке недолгой не обойтись. Бросали ковры, чуть влажные, едва, видно, вычищенные — от них несло мокрой шерстью. Тащили ларь большой к стене — уж неведомо с чем: то ли с одёжей, то ли с добром каким, в набегах краденым. Лежанка уже была готова — одна на всё укрытие. Сколько Вышемила ни вертела головой — другой не нашла, хоть и надеялась, признаться, что постелят ей отдельно. А может, просто потом сведут в какой другой шатёр? Где пленников держат?

Она села у очага небольшого, вырытого в земле и замерла, наблюдая за суетой вокруг. Отрок, что сюда её привёл, встал было позади, не спуская взгляда. Но скоро все помалу разошлись, наведя в укрытии какое-то подобие сурового дорожного уюта. Камян не торопился на отдых — его голос, который так и засел в ушах за день, раздавался то поблизости — и тогда всё внутри замирало: сейчас войдёт! То звучал вдалеке, всё ж хорошо различимый среди общего гомона.

Кипела жизнь в стане зуличанском, никак ещё не стихая по вечернему часу. Вышемила то и дело вздрагивала от каждого шороха, от звуков шагов, что мимо проносились. Всё поглядывала на полог закрытый, что не пускал внутрь ни единой струи свежего воздуха. То оборачивалась на отрока, который сел теперь неподалёку и принялся плести что-то сосредоточенно — видимо, тетиву. И бежать отсюда хотелось, и с места двинуться было почему-то страшно.