Книга Пламя моей души, страница 45 – Елена Счастная

— Жениху, — твёрдо бросила она.

Тана только вздохнула и очи горе возвела. Не считала она, конечно, что Леден женихом подопечной приходился — вот и злилась. А незнакомец взглядом внимательным за ней проследил, отчего на щеках сразу жаром вспыхнул румянец, словно во лжи только что уличили. Вышемила даже ладонь приложила невольно — и захотелось тут же уйти. Лучше уж в другом месте посмотреть украшение: верно, не только здесь продаются. Но обручье было до того красивое, что отойти прочь оказалось совершенно невозможным.

— А хочешь, подарю? — мужчина наклонился к ней ближе, и его хитроватое лицо теперь можно было рассмотреть лучше.

Короткая рыжеватая бородка обрамляла твёрдо высеченный подбородок и слека скрывала резкие скулы. Необычно тонкий нос выдавал в нём уроженца северных земель, что лежали ещё дальше и чуть западнее Зуличского княжества. Там много торговали с варягами на островах, да и кровь их, кажется, примешивалась к крови местных чаще, чем вдалеке оттуда.

— Вот просто так и подаришь? — покачала головой Вышемила, одёрнув себя наконец: уж больно рассматривает его пытливо. Как бы не возомнил чего.

— Нет, конечно, — усмехнулся тот. — Только если имя своё назовёшь.

Торговец, что наблюдал за всем уже с явным интересом, прислонившись плечом к опоре прилавка, только хмыкнул громко и руки на груди сложил. Даже Тана притихла, почти что дыхание затаила, не пытаясь вмешаться. И по лицу её блуждало странное выражение: будто ждала чего-то.

— Вот прямо это обручье и подаришь? — Вышемила указала на выбранное. — То, которое я жениху своему приглядела? И надо тебе тратиться на незнакомого человека?

— Очень уж имя твоё узнать хочу, — мужчина улыбнулся шире. — Да и человек тот, видно, хороший, раз такая красавица подарок ему выбирает и перед наставницей своей его отстаивает.

Она призадумалась крепко. Не всякому, конечно, хочется имя своё называть — для того хоть толика доверия в душе должна быть. Но разгорелось в груди чувство такое, когда на любую шалость или смелость пойти хочется. Аж распирает. Да и ничего дурного, кажется, незнакомец не таил.

— Вышемилой меня кличут, — ответила она, решившись.

И ладонь раскрытую протянула нарочито требовательно, улыбаясь мужчине в ответ. Пусть уж за слова свои, неосторожно сказанные, отвечает.

— А меня как зовут, узнать не хочешь? — тот опустил взгляд на её руку и поднял вновь.

— Такого уговора у нас не было. Зачем мне твоё имя? — она пожала плечами.

— Тоже верно, — он покачал головой, а после повернулся к торговцу. — Дарко, заверни девушке то обручье, которое она выбрала.

Торговец цыкнул, поглядывая на него с притворным укором, но полез под прилавок и достал небольшой холщовый мешочек, в который и опустил украшение — да тесьму затянул.

— Перед батюшкой как за обручье будешь оправдываться? — хмыкнул, не сдержав всё ж улыбки.

— Разберусь, — тот махнул рукой беспечно и принял от него мешочек, после чего только протянул его Вышемиле.

Стало быть, не ошиблась, сын купеческий. То-то он так смело решил подарок сделать всего-то за имя одно. Она с сомнением посмотрела в его тёплые глаза, а после невольно — на Тану, которая губы кривила, надо сказать, не слишком-то довольно. Кабы за косу не отдёргала после.

— Хороший ты человек, наверное, — проговорила уверенно. — Да всё ж негоже, чтобы так. Сколько просишь за него?