Книга Пламя моей души, страница 211 – Елена Счастная

В Велеборске не стали задерживаться надолго. Передохнули всего седмицу: хотела Елица в спокойствии провести это время, дать телу ощутить уют дома, стен надёжных, а не трепет колышущихся тканин шатра. Мира так и кружила рядом, всё заглядывала в лицо вопросительного и улыбалась загадочно, давая понять, что малая тайна Елицы ей известна, но выспрашивать она сама ничего не станет, коли та рассказать не пожелает. И благодарить её за то уже можно было, что не пустила она слухов по детинцу. Хоть и знала уже Елица наверняка, что тяжела, а всё ж не хотела слишком рано кому-то лишнему о том говорить. А уж совсем уверилась, как не пришла в срок кровь лунная.

Задержало ещё на пару дней возвращение в Велеборск Радана вместе с Веей, которая опекала его исправно всё это время. Наставница кинулась опрометью к Елице, как увидела, что та на крыльцо вышла встречать.

— Что творилось тут, я слыхала, — забормотала она сбивчиво, хватая её за руки. — А Любогнева как горюет — страшно.

Елица сжала ладони Веи пальцами.

— Мы с Леденом отправимся в Остёрск скоро. Уже собираемся. Останусь я там неведомо, насколько. Но до осени ещё приеду сюда. Я ведь замуж за княжича, наследника стола, выходить собралась. Теперь место моё рядом с ним.

Наперсница покивала и в сторону отошла, позволяя с братом поздороваться. Уж до того Радан за эти седмицы подрос, вытянулся — почти и не узнать теперь. Оставался он в Велеборске, как князь будущий. Елице только за ним присматривать нужно будет вместе с Доброгой, который пообещал воспитать из мальчика настоящего воина и правителя. И не было причин ему не доверять.

Как поговорили ещё обо всем грядущем с воеводой, так решили, что пора и в Остёрск собираться. Ждало их там дело самое важное. Вернее, по дороге к нему. Как ни хотелось навсегда забыть о том капище старом, а всё равно придётся наведаться туда. Не хотела Елица долго с тем тянуть. Раз уж сомнений в том больше не оставалось, что готова она вернуть Сердце на землю, где ему быть положено, где править будет муж её будущий.

И страшило то, что случится там, ведь Елица не знала особых обрядов, не ведала толком, что делать ей надо, чтобы всё завершилось удачно. Но надеялась, что подскажет наитие, а может, вмешается и воля Лады самой.

Разбудил её в то утро, как отправляться они собирались, сам Леден. Нежданно — а оттого ещё слаще стало такое пробуждение. Почувствовала сквозь сон Елица касания губ осторожные — по скуле, щеке до самого уголка рта. Она повернула голову вяло, ещё не понимая, сновидение это или явь — и приняла поцелуй мягкий, но будоражащий.

— Просыпайся, Еля, — пронёсся шёпот отрывистый.

Она обвила шею княжича руками, не желая отпускать. Ахнула Мира, которая пришла уже Елицу будить — да опоздала. Смутилась, наверное, но было всё равно. Только жаль стало, как разомкнул поцелуй Леден и выпрямился. И тогда уж она увидела перед собой глаза его ясные.

— Негоже, княжич... — заворчала было челядинка.

И как будто обида застарелая, да позабытая уж, вновь в её голосе колыхнулась.

— Знаю, что негоже, — он усмехнулся и поднялся с края лавки Елицы, куда присел. — Только не утерпеть никак. Собирайся скоро, Еля. Ждём тебя.

Она и собралась, как могла, быстро. Всё уж готово было с вечера в дорогу новую. Там и выехали из ворот, как едва поднялось Дажьбожье око над лесом, бросило лучи поверх стены детинца, заливая двор тягучей бронзой.