Книга Пламя моей души, страница 199 – Елена Счастная

Покатилось светило дальше по небосклону — и уж, глядишь, к вечеру клониться начнёт. И тихо так было, страшно кругом, только, кажется, едва-едва доносились отголоски боя до стана. Невольно закрадывались в голову опасения, что обернулась удача первая другой теперь стороной. И, может, просто некому уже сообщить о том, что на поле, в самой гуще боя, делается.

— Отправлю людей своих, — решил Леден, ведь нельзя до лагеря Гроздана ехать, не узнав всего, оставить без помощи войско, коли такая понадобится.

И только уж собрались назначенные им кмети в сёдла подниматься, как показался вдалеке всадник. Быстрее камня, пущенного из пращи, достиг он становища и остановил коня так резко, что тот едва копытами в землю не зарылся.

— Тесним! — выдохнул, блестя глазами, воспалёнными от ветра. — Косляки прорваться пытаются, чтобы сбежать. Зуличане бьются крепко и смело. Но ждём, что совсем отступят к лагерю своему.

— Пустите косляков, пусть бегут, — подобрался тут же Чаян. — Неча силы на них тратить. Нам больше воинов живыми сохранить надо. По возможности.

Посыльный закивал только, тараща на него глаза, жадно глотая воду из меха, который поднесли ему тут же.

— Выдвигаться надо, — окликнул Леден брата. — Коль не передумал со мной за Елей ехать, то сейчас пора.

Тот обернулся через плечо, глянул без малой тени сомнения и кивнул, не проронив больше ни слова. Ближники погрузились на лошадей.

* * *

Леден гнал коня так, что страшно становилось — падёт, не добравшись до малого стана, где сейчас ждал в стороне от битвы Гроздан. Да только торопиться хотелось: нельзя оставлять ему Елицу слишком долго — мучение одно. Сердце не на месте до того, что кажется, сейчас оборвётся. И хочется либо в сечу кинуться, чтобы забыться, окунувшись в кровь чужую, в запах земли, вздыбленной ногами и лошадьми, пота и ярости воинской, либо броситься уже выручать любимую. Он обещал, он должен был, и душа его на части рвалась от мысли, что она в руках того, кто уже не раз над ней надругался.

Чаян едва поспевал за ним. Да тут, как прорвались они через полосу боя — по самому краю — увидели на холме невысоком шатры лагеря. Братец ударил коня пятками так, что тот едва не взвился, и вырвался вперёд. Даже сейчас, когда всё уже не раз они между собой решили, когда уразумел он, что Елица с ним не будет, как бы он того ни хотел — всё равно пытался он первым стать, первым до неё добраться. Ближники старались не отставать. Слышались их голоса позади и топот лошадей их — между дальним шумом сражения.

Они ворвались в стан, едва шатры не сминая, пронеслись между ними. Но там как будто пусто было. Выскочили и воины навстречу, да не так много, как ожидали увидеть — их сразу уложили во взбитую облаком пыль. Едва всех не посекли, не сбавляя галопа, да вовремя одумались, когда поняли: княжича здесь нет.

Леден спешился, едва остановив коня. Ворвался в шатёр тот, где должен был Гроздан найтись — но там не оказалось никого. Заглянул через плечо Чаян, фыркнул.

— И где искать теперь, паскуду?

Они вернулись наружу и едва успели остановить десятника Жимира, который уж собирался добивать противника из зуличан.

— Стой! — гаркнул Леден и подоспел вовремя, чтобы за руку его, занесённую для удара, схватить.

Зуличанин едва жив был — и так подохнет. Да может успеет чего рассказать.