Книга Пламя моей души, страница 197 – Елена Счастная

Рассказал Осмыль, как натолкнулись они на ту часть войска косляцкого, что обратно в земли свои шли. Кого порубили, кто ноги унести успел — да теперь не приходилось сомневаться, что назад он ещё долго не пожалуют.

Говорили долго: почти всё утро. Отроки уже и обедню им справили, вместе с требами Перуну, которые и поднесли ему после, как расходиться надумали. Запалили огонь большой во славу Громовержца, омыли в нём мечи свои и топоры, наполняя силой божественной, чтобы разило не хуже, чем у покровителя воинов, отца всех князей.

Решено было через день, как совсем к Велеборску подойдут, напасть на рассвете, как тронет только Дажьюожье око самый край окоёма. Так и перед взором Богов они останутся честными, да и время удачное подгадают, когда уж у самого стойкого дозорного притупляется внимание.

На том и разошлись, каждый в свою сторону, оставив на столе требном подношение Перуну — с надеждами, что сила окажется за ними, а уж в справедливости и сомневаться не приходилось.

Вышемилу под приглядом Зареслава оставили в Борогосте — нечего ей вослед за войском таскаться. Купчич, конечно, и хотел к воинам примкнуть, да удалось его убедить в том, что боярышне он сейчас нужнее.

А Леден и Чаян выдвинулись дальше, как удалось поспать хоть немного. Тропы, знакомые только смутно по тому, как раньше приходилось бывать подле Велеборска во времена сражений со здешним войском, вели уверенно и скрытно, пряча от взора лишнего даже несколько сотен воинов. Старались держаться в стороне от жилья людского, даже ненароком не попадаться на глаза случайных людей. Припомнил Леден — случилось так — место одно, как мимо него проезжали. Там погибли в начале весны князь Борила и сын его — Отрад. Показалось, целая жизнь прошла с тех пор. И кто мог подумать, что бывшие враги, между которыми, казалось, мира не будет никогда, теперь вместе собирались город отбивать, гнать супостатов, что пришли с земель других и в дела их вмешались так неожиданно и нахально.

Мысли о том, что не совсем уж избавится Гроздан от подмоги косляков, оказались верными. Доложили выглядчики, что часть их отрядов под Велеборском всё же осталась. Да совсем немного — а значит, это уже было не так и важно. Ещё беспокоило, сумеют ли ближники, которых Леден отправил наперерез Гроздановым людям, что выехали к Радоге, их остановить. Вестей от тех приходилось ждать не раньше, чем бой закончится — стало быть, и думать рано.

В ночь перед наступлением встали лагерем в лесу густом, что ближе всего подходил к границам веси, лежащей подле Велеборска. Вышли выглядчики в последний дозор, чтобы уж всё разузнать. И тут-то стало понятно, что, как и замыслил Леден — о приближении какого-никакого войска к лагерю Гроздан узнал. Много ли они ожидали противников — неведомо — а готовились воины серьёзно. Валы укрепляли, а лагерь малый, что предназначался для княжича и ближников его, перенесли в сторону, к западу, почти под самые стены городские. Там холм невысокий, окаймлённый с одной стороны редким лесочком стоял: и наблюдать удобно за тем, что будет на поле твориться, и в отдалении, в безопасности до поры оставаться можно. Значит, и Елице удалось княжича увещевать, чтобы поберёгся и её сохранил. Оставалось только дивиться силе чар её женских, которые пленили уже бессчётное число мужских сильных сердец.