Книга Пламя моей души, страница 185 – Елена Счастная

Леден сразу ухватил Елицу за руку, не давая сотворить что-то сгоряча — а она ведь уже хотела выйти вперёд и с Чаяном заговорить первой. Из-за неё всё. Пусть и не всегда волей её злоключения случались с ними, но до многого она тоже доводила. Не пожелала внять голосу разума, который, может, вывел бы её на более спокойную и устойчивую тропку. Сердце послушала — и теперь шаталось твердь под ногами.

— Здрав будь, Чаян, — гаркнул Леден так ровно и бесстрастно, будто булыжник ему на голову уронил.

— И тебе не хворать, — ответил тот, не делая больше ни одного шага навстречу, дожидаясь, как младший сам подойдёт.

Лосичанские кмети встали позади, слегка изогнутой дугой охватывая Елицу и Ледена, зорко наблюдая, как бы не начало вдруг смыкаться кольцо Чаяновых людей. Но те с мест своих и не двинулись, но напряжение ощущалось в позе каждого. Ко всему прочему добежал от соседней избы Брашко, сам всклокоченный и напуганный такой, будто его посреди ночи в темноте кто за ногу ухватил. Но, повинуясь взмаху руки Ледена, отрок остановился, растолкав дружинников — а те даже оплеухи ему не отсыпали за дерзость. За ним протолкнулся и Зареслав — ещё, видно, только сам с дороги.

— За чем прибыл? — Леден крепче сжал руку Елицы. — Разве не понял уже, что не желает она с тобой быть и уж тем более женой твоей становиться? Снова будешь неволить? Обманывать себя в том, что сладится у вас жизнь, коли ты душить её станешь своей волей?

Чаян покачал головой, усмехнувшись горько, и снова в Елицу вперился. Так страшно стало от взгляда его тусклого, пустого. Как много раньше было жизни в нём, огня, который распалить мог любого, кто в него окунался. Или утопить в воле своей, заставляя поступать так, как нужно ему самому. Сколько женщин попало в силки его притягательности — а сейчас Елица видела, что сам он задохнулся в сетях, что опутали на сей раз его сердце.

— Не за тем я прибыл, чтобы тебя убивать и Елицу выдирать из твоих мёртвых рук, — сказал он бесцветно. — Хоть, как из Остёрска выезжал, была у меня такая мысль. Только она и вела вперёд. Ты не ярись и не пытайся щитом встать между мной и княжной. Не нужно это. Её я не обижу. Но и поговорить хочу с ней. С глазу на глаз.

Леден повернулся к Елице, молча испрашивая ответа, пожелает ли она согласием ответить на просьбу Чаяна. Она не долго сомневалась, взглянула на него и кивнула легонько, пытаясь унять тревогу любимого: всё хорошо будет. Неведомо почему она верила Чаяну. Наверное, потому что он был с ней искренен всегда, что бы ни делал: угрожал ли, пытался ли соблазнить и признавался ли в собственных чувствах. Он всё всегда делал с открытой душой — и сейчас она не видела в нём ни капли лживости.

— Поговорим, конечно, Чаян, — она высвободила руку из пальцев Ледена, хоть тот отпускать её и не хотел.

Чаян отступил в сторону, пропуская в сени, а как только вошли они в хоромину — приказал кметям, что были внутри, выйти. Тихо стало вокруг. Явственно прислушивались все, кто был снаружи, к тому, что будет теперь в избе твориться. А больше всех — Леден. Его беспокойство Елица чувствовала кожей даже через дверь. И касание руки его на ладони ещё не остыло, придавая решимости.

— Сочувствую я тебе в той беде, что сейчас над Велеборском нависла, — неожиданно не о том заговорил Чаян. Он опустился за стол узкий и длинный — как раз на большую ватагу людей — и поднял взгляд на Елицу, которая остановилась чуть в стороне. — Хоть и знаю, что не только из-за неё ты сбежала из Остёрска, да всё ж понимаю, что и она тебя в спину толкала.