Книга Дочь реки, страница 64 – Елена Счастная

Рарог. Он смотрел озабоченно. Испуганно даже. Но улыбался ободряюще и торопливо разворачивал рубаху Грозы, ища ворот. Она только послушно руки в рукава просунула, когда находник натянул на нее восхитительно сухую и теплую ткань, растер плечи, так и продолжая удерживать на своих коленях.

— Ты глупая совсем, Гроза? — выдохнул чуть облегченно, когда заметил, видно, хоть какую-то осмысленность на ее лице. Напополам со страшным смущением.

Ведь сидит к нему так близко — и перед лицом прямо его блестящая от воды шея. Намокшая борода с мелкими капельками в ней, губы чуть бледные от прохлады. И крутые изгибы плеч.

— Я не знаю, как так вышло, — пробормотала Гроза. — Я думала, сплю…

— Ага, — он покачал головой. — И дозорные теперь замечательно спать будут и видеть тебя во снах. Смысла известного…

Он сжал губы плотнее, будто даже сама мысль об этом его разозлила. А Гроза только ахнула тихо, прикрыв ладонью рот. Неужто нагой ее видели? И как теперь им на глаза показаться? Стыдоба-то какая!

— Так что же, они?..

— Нет, я прогнал их еще до того, как ты резво рубаху скинула и плескаться пошла под луной, — голос находника и вовсе затвердел, что камень, вросший в землю. — А они поглядеть были непрочь.

Гроза повела плечами — и по телу вдруг растеклась неуемная дрожь. Отчего-то мысль о том, что Рарог-то ее как раз во всей красе посмотреть успел, оказалась не столь обидной. А от стыда жарко не становилось — только озноб сильнее бил. Находник подхватил с земли и свою рубаху, надел на Грозу повер ее исподки.

— Замерзла так сильно? — забормотал он слегка растерянно. — Вот же ты, Лиса, учудила. И что же с тобой не так?

Он, не спросив разрешения, встал вместе с Грозой, будто она дитем была маленьким, легким, и понес ее обратно к стану. Она и хотела возразить, вывернуться и сама пойти, да в колыбели его рук было так хорошо, что и мизинцем не шевельнешь — такая нега накрывает.

Да только встряхнуло снова, как Рарог занес Грозу в свой шатер.

— Ты не перепутал ничего? — возмутилась она.

— Нет, — просто ответил старшой. — Со мной сегодня будешь. Под присмотром.

И уложил ее на широкое, устроенное для него ложе. Укутал сшитым из шкур одеялом, словно запеленал, чтобы точно никуда не делась. А сам рядом устроился, накрывшись шерстяным плащом. Гроза таращилась на него во все глаза, все еще недоумевая: что, и правда здесь ее оставит на всю ночь?

— Спи, Лисица, — прикрывая веки, пробормотал Рарог. — Обещаю, что трогать не буду.

— Прямо полегчало, — огрызнулась она на всякий случай. А после добавила, помолчав: — Спасибо.

Но он, кажется, уже не слышал. Его громкое сопение растеклось по шатру. Лицо расслабилось, волосы влажные, растрепанные упали на лоб и глаза. Вот ведь уснул, как будто под чарами. Но Гроза скоро тоже незаметно задремала, устав разглядывать лицо находника сквозь мрак, что надвигался сильнее вместе с тем, как гас небольшой очаг в земле.

А утром проснулась от чувства, что что-то тяжелое лежит на талии. Оказалось — рука Рарога. И оказались они чудом немыслимым под одной шкурой, тесно прижатые друг к другу. Бедра Грозы упирались в низ живота ватажника — и отчетливо чувствовали твердость его напряженной плоти сквозь три слоя ткани. Из горла невольно вырвался тихий всхлип, а по спине пронеслось покалывание теплое, осыпающее искрами необъяснимо острого чувства. Как будто разрасталось что-то внутри, наполняя горло горячей крупой, а все, что ниже пояса — тяжестью расплавленного текучего свинца. Гроза шевельнулась неловко, выворачиваясь из объятий Рарога. Он ткнулся лицом ей в шею и протяжно вдохнул.