Книга Дочь реки, страница 35 – Елена Счастная

Сения развязала его пояс, бросила на поневу, провела ладонями вдоль рук Рарога от от запястий до локтей, задирая рукава рубахи. Мягко очертила рисунки на коже. И прикосновения ее были такими приятными, ласковыми даже, как будто знала она его не день, а очень давно.

— А что это за знаки? — спросила.

— Обережные, — соврал он. — От водяного.

И чтоб отвлечь меньшицу, притянул ее к себе и поцеловал в прохладные губы. Она запрокинула голову доверчиво, позволяя провести ладонью вдоль изгиба ее тонкой шеи. Рарог спустил с одного плеча рубаху, очертил кончиками пальцев гладкую округлость. Зачем это ему? Ведь он понял сразу, как вошел, что это не Гроза. Да и раньше должен был понять, что дочка воеводы не станет увлекать его за собой. Слишком колючая, слишком надменная — как будто нарочно.

Как он вообще тут оказался? Теперь путь до горницы вспоминался и вовсе плохо.

Но хмель все бил в голову, заставляя тело раскаляться от желания. Откроешь глаза

— пред ними Сения: молодая совсем и красивая женщина — но не та. Да неважно уже. Вместе они, медленно переступая, дошли до лавки, пышно устланной: в такую завалиться бы на денек другой — сны в ней наверняка все, как один, приятные.

— Давай же, — зашептала Сения, отрываясь от губ Рарога.

Провела по ним языком и оттолкнула его слегка. А сама коленями на лавку опустилась, повернувшись спиной. Подхватила подол, подняла, оголяя бедра — а другой рукой в стену уперлась.

— Зачем я тебе? — Рарог, точно в тумане, приблизился и положил ладони ей на пояс, спустил, поглаживая, ощущая острые косточки. — Зачем вела сюда? Разве ласк мужа тебе не достаточно?

Меньшица прогнула спину, встряхнув волосами. И правда ведь, если не слишком приглядываться: рыжеватые, завитые не такими мелкими волнами, как у Грозы, но издалека можно было перепутать. Еще и с хмельного неверного взгляда.

— Ничего не спрашивай, — проговорила хрипло, качая бедрами вместе с движениями его рук. — А коль не хочешь продолжать, так и иди.

Она обернулась через плечо. Бросила взгляд чуть сердитый, вопросительный: вдруг и правда уйдет? Но Рарог вжал ее мягкими округлостями в себя, давая понять, что теперь уж не оступится. Сения его ладонь поймала и завела себе между ног — горячая, ждущая. Он спустил одной рукой порты и вошел резко, придерживая ее. Разметал в стороны расплетенные волосы, ухватил женщину за шею, заставляя голову запрокинуть, и рывками мелкими начал дергать к себе. Она выдыхала рвано, царапая ногтями стену, то опиралась на нее сильнее, то выпрямлялась, вбирая Рарога в себя глубже. И как будто мало ей все было, просила быстрее — еще!

И била кулачком в бревно, опуская голову низко, двигаясь навстречу. Почти рыдала

— так казалось. Словно в близости этой нежданной хотела забыться. А голова пьяная, дурная отчего-то помалу трезвела. И мысль в ней колотилась ясная: не по любви большой она Рарога к себе заманила — откуда бы той взяться. И не из вожделения непреодолимого, какое порой случается. А просто горечь свою унять с тем, кого, может, больше не встретит никогда. С тем, кто на лодью сядет по утру и весла в воду бросит, чтобы скорее от Волоцка подальше убраться.

Рарог схватил ее за рубаху на спине и к себе подтянул.

— Мстишь, Сения? — выдохнул прямо в ушко.

Вбился сильнее, чтобы почувствовала все полно и не забыла после. И еще, еще — до всхлипа жаркого, что вырвался из ее горла.