Книга Дочь реки, страница 34 – Елена Счастная

Да как рассмотреть-то лучше? Только что и разберешь, что рыжие пряди, как горицвет — всполохом среди серых сумерек, что заливали княжеский двор. Она обернулась — перед самым крыльцом женского терема. Быстрый взгляд поверх пушистой от влаги копны волос. Упорхнула — только пальчики тонкие заскользили по перилам вверх. Рарог, как завороженный, поспешил дальше — в тепло согретого печами дома. Да неужто? Все кусала его Гроза, едва в его сторону смотрела, а скрывала многое, получается? И новой волной дурмана ударило в виски — Рарог даже покачнулся, едва устояв на ступенях. Ядреный мед у князя, ничего не скажешь.

Он проскочил в дверь — и по другому всходу поднялся на второй ярус. И дверь одна из двух, что были здесь, оказалась приоткрыта. Он вошел, на ходу снимая слегка сырую свиту. Огляделся: горница и правда девичья. Пара лучин горит на столе у окна. А девушка, слегка встряхивая мокрые волосы, зажигает еще — в другом светце. Упал платок с ее плеч — она руку вскинула поймать, да Рарог скорее успел. И тут понял вдруг, что это не Гроза.

Сения, княжеская меньшица, обернулась к нему. Сияла на ее губах улыбка, да сползла мигом, как будто увидела она в глазах Рарога разочарование. Хороша она была по-своему. Только выглядела чуть болезненно, как будто недавно совсем какой недуг пережила. Но от того хотелось ее обогреть и защитить даже. Провести ладонями по узким плечам, слегка вздрагивающим от прохлады под рубахой из тонкой цатры.

— Поохотиться решила? — Рарог усмехнулся и шаг назад сделал, стряхивая со свиты мелкие капли дождя. — На шкуру пустишь теперь или в поварню отдашь на щи?

Сения рассмеялась беззвучно. Протянула руку и запустила вдруг пальцы ему в бороду, смахивая влагу, спустилась по шее, рассматривая, решая как будто, годится ли он на шкуру-то.

— Не торопись бежать, — проговорила тихо, чуть низковато, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Волнуется, словно опасное безумство задумала. Отобрала у него свиту, обошла спокойно и повесила на крюк у двери. Так обычно, будто мужа домой дождалась из долгой дороги. И даже любопытно стало, чего дальше делать станет, а уходить расхотелось. Она вернулась, на ходу развязывая поневу, на лавку ее положила и встала перед Рарогом, выпрямив спину. И сквозь ткань проступили тугие вершинки ее груди.

— Нравлюсь? — выдохнула смело.

— Нравишься, — согласился он. — Да только чужая жена.

— Да ты, кажется, привык чужое брать, — она усмехнулась, слегка прищурив глаза.

И все-то уже знает. Но, кажется, судить не торопится. А уж обвинять — и подавно.

— Чужое чужому рознь. Одно возьмешь — и ничего тебе за то не будет. А за другое и голову снять могут.

Она ничего отвечать не стала. Шагнула навстречу и обхватила его запястья озябшими, еще не согревшимися пальцами. Приподняла — и Рарог объял ладонями ее талию. Поднялся вверх по животу, чуть надавил на манящие бусины под цатрой большими пальцами. Погладил медленно по кругу — и Сения глаза прикрыла, сжимая его руки сильнее. Горячее становилась ее кожа, жар растекался по лицу бледному, окрашивая щеки лихорадочным румянцем. Голову кружило еще, и лихое чувство закипало по всему телу — безнаказанности.

Раньше он упивался им часто, как только начинал лихую жизнь находника в ватаге Тихобоя. Злой, обиженный пренебрежением княжьих людей и решением отца прогнать его из рода. Тогда все казалось по плечу. Возьми, что хочешь — река, да лес густой по берегам укроют надежно. А от такого не сбежишь. Женщина и похожа порой на ларь с добром — только не знаешь, что в нем сокрыто. То ли золото, то ли куча тряпок бесполезных. Но ее не отбросишь, как вещь. Особенно такую. Тонкую, но сильную, словно вырезанную из кости. Жену князя. Хоть и младшую.