Книга Дочь реки, страница 254 – Елена Счастная

Как она оправилась от недуга совсем, Владивой сам пришел с утра самого, не дожидаясь, как соберутся все в трапезной. Нынче утро стояло предгрозовое, тягучее. Веяло влагой разгоряченной, оседало предчувствие бури мелким туманом на коже. Тянуло с запада зольной серостью, заволакивало небоскат помалу сначала дымкой мутной, а там и тучи потянулись, походящие на сбитую колтунами волчью шерсть. Оттого было на душе неспокойно. Муторно было в ожидании, как разразится Сварогов чертог буйством сына его Перуна.

Загромыхало издалека, прокатилось упреждение богов над крышами Волоцких домов. Кажется, даже вершину терема тронуло дрожью. Гроза, прислушиваясь к голосу наступающей бури, едва не вздрогнула, как раздался стук в дверь — для вида лишь. Стук этот она знала хорошо: уверенный, громкий. Совсем не так стучат женщины, что здесь живут. Следом вошел Владивой. Первым делом, пройдя через всю хоромину, еще хранящую запах лечебных трав, в объятия Грозу заключил и держал в них крепко, долго, усадив себе на колени. Гладил по спине и вдыхал ее запах, приближая губы к шее или груди. Только и оставалось терпеть и гадать, отчего пришел так спешно?

— Наконец, Гроза. Ты знала бы, как мне было страшно, — наконец горячо пробормотал он в висок. — Как страшно было от мысли, что я могу тебя потерять.

— Ничего. Нашел бы себе новую меньшицу, — ударила она без жалости.

И как ни собиралась быть покладистой и мягкой, а не вышло. Сама же в первый миг нарушила данное самой себе обещание. Владивой только вздохнул, словно ничему не удивился. Словно дерзость жены помалу переставала его трогать.

— Я с недобрыми вестями к тебе пришел, Гроза, — заговорил он вдруг о другом. — Нарочный приехал ночью. На Белый Дол напали, — и тут же стиснул объятия крепче, как только она дернулась, будто от удара поддых. — Ярдар Медный. Он взял с меня вергельд, но тут же налетел на мой острог. Теперь занял его вместе со своими людьми. И говорят, как силы соберет, двинется дальше, на соседние веси и города. Власти хочет на подступах к морю, поганец.

Его голос звучал на удивление ровно и спокойно, будто он уверен был, что в нападении варягов нет ничего страшного. Гроза замотала головой, думая совсем о другом, понимая уже, что отец не пустил бы неприятеля внутрь. А если пустил, значит…

— Что с отцом? — вцепилась в ворот рубахи Владивоя.

Он упреждающе сдавил пальцами ее плечо — от того только хуже стало.

— Гонец передал, что он был сильно ранен. Уцелевшие воины отступили в укрытие леса. Унесли его с собой. Больше нарочный ничего не знает.

Гроза попыталась вывернуться из его рук, задыхаясь от сковавших горло рыданий. И, кажется, отец не умер. Есть еще надежда, а все равно так отяжелело все внутри, такой лютый озноб покатился шипастым комком по хребту, будто бы самая страшная весть настигла. Владивой удержал ее, не давая впасть в бездумное отчаяние.

— Я готовлю дружину, — продолжил, мягко поглаживая ее по спине. — И уезжаю в Белый Дол через несколько дней. Мы отобьем острог. Я сам спущу шкуру с Ярдара.

— Я еду с тобой, — Гроза взглянула в его усталое лицо. Кажется, он и впрямь переживал за нее все эти дни. А недоброе известие о нападении на Белый Дол только встревожило его сильнее.

— Не говори глупостей, милая, — он строго сдвинул густые черные брови. — Если Ратше можно помочь, мы поможем. А ты будешь здесь — ждать.