Книга Дочь реки, страница 249 – Елена Счастная

— Прости, Грозонька, — князь вздохнул и лег рядом, подняв взгляд к своду. — Просто я никак не могу насытиться тобой. И того, что есть, мне мало, — он повернулся на бок и обнял ее одной рукой, прижал к своему разгоряченному и чуть влажному от испарины телу. — Прорасти в тебе готов, чтобы всегда рядом быть. И дитя хочу от тебя. Очень хочу. Чтобы волосы такие же, как у тебя. И глаза. И губы,

— он медленно гладил живот Грозы, легонько надавливая и спускаясь ниже. — Чтобы видеть каждый день и радоваться — что тебя, крови твоей в этом мире стало больше.

— Хотел бы дитя, не заставил бы меня отвар пить. Себя травить помалу, — слабо выдохнула Гроза, уже чувствуя его пальцы у себя между бедер.

Они ласкали неспешно, заставляя — даже против воли разума — большего желать. Двигаясь все быстрее, задевая самые чувствительные места. Умело подчиняя бунтующую жену.

— Так нужно, — голос Владивоя на миг заледенел. — Даст Лада, скоро узнаем, что ты чиста, а там все по-другому будет.

Он ткнулся лицом в спину ее, все неистовее распаляя тело скользящими движениями руки. Она и хотела вывернуться, да уже слабела под напором накатывавшего болезненного блаженства. Зачем? Он ведь знает, что она не хочет того. Противится остаткам былого влечения, которое — прав был — еще сидело занозой в самой глубине души. Но знает Владивой, что обласканное женское тело все равно сдастся в стремлении испытать удовольствие, а не страдать в борьбе.

Гроза вцепилась в руку мужа, напряженную и горячую.

— Нет-нет. Владивой… Не…

И выдохнула прерывисто, прикрыв глаза, дрожа и смыкаясь волнами вокруг слегка погруженных в нее пальцев.

— Да, так, Гроза, — князь ощутимо улыбнулся ей в затылок. — Вот так. Отдыхай.

В эту ночь он больше не стал мешать ей — полежал еще немного, лаская ее всю, целуя шею и плечи — а после ушел. Гроза плакала долго, сунув ладонь между ног, еще чувствуя там предательский жар, а другой осторожно касаясь живота. Увидеть хотела, понять, что и правда есть в ней жизнь. Так невыносимо сильно хотела убедиться наверняка. И, если лунная кровь не придет еще седмицу — то так оно и есть. Да вот только осталось от Варьяны отвязаться с ее отваром, который она принесет уже утром.

Гроза встала еще до рассвета и пробралась мимо потерявших уже бдительность стражников к поварне. Так тихо кралась, что и мыши позавидовали бы. На заднем дворе, недалеко от двери, за которой уже шумели женщины, собираясь готовить утренню, а там и обедню, стоял кряж широкий, на котором рубили туши и головы курам. Не ошиблась: колоду еще не промыли, на ней валялось несколько куриных голов, из которых натекло уже много крови. Гроза, постоянно озираясь и вздрагивая, когда голоса поварих становились громче, собрала ее в раздобытый раньше горшочек. Замотала плотно тряпицей. Свернется, конечно, да хватит, может на хитрость.

И до того, как пришла к ней Варьяна, Гроза успела обильно испачкать подол ночной рубахи и простынь под собой. Едва легла, как постучалась наставница. Как и водится, как ожидалось — степенно внесла кувшинчик небольшой с уже знакомой вязковатой жижей.

Гроза, сонно пожелав ей здравия, встала, как ни в чем не бывало. Пошла к столу напиться воды — и Варьяна так и ахнула.

— Меленьку кликну, пусть воды принесет! — захлопотала. И осталось только малое удивление изобразить в ответ на ее верещание. — Измаралась вся. Слава Ладе, хватит уже эту отраву пить.