Книга Дочь реки, страница 186 – Елена Счастная

И сколько верст водного пути прошли за эти дни, Владивой постоянно чувствовал наблюдение. И знал даже, кто идет за ним по пятам, на глаза не показываясь будто бы, да и не слишком скрываясь. Почудилось даже однажды на ночевке между весями, что проскользнули в прохладной темноте очертания знакомого струга. Рарог следовал за княжеской лодьей почти в открытую, и вряд ли он беспокоился о том, сможет ли Владивой выцарапать из рук Долесского княжича дочь. Другая девица ему покоя не давала — и оттого на душе все паршивее становилось. Неспроста такая забота — как бы не дала Гроза находнику каких надежд в то время, как Владивой ее не видел.

Но вот добрались до Долесска — и стало не до того. Благо, оказалось, что Любор никуда из города не уехал, а стало быть, встреча будет скорой.

Князь Долесский оказался дюже болен. Поговаривали, что с постели он почти не встает и даже важных, знатных гостей не принимает, переложив все о том обязанности на старшего сына. А тот творил, что хотел: похищал невест и палки в колеса вставлял Владивою — втихомолку, как только тати и делают, что поджидают удобного мига, чтобы ударить. И погано на душе было от того, что придется вежливым с ним быть, и не рубить сгоряча, ведь сейчас — да и в любое время — война никому не нужна. И коли хотел бы княжич ее, то пошел бы в открытую: он, похоже, не робкого десятка молодчик. А то, что это и правда так, только подтвердилось, как вышел он сам Владивоя встречать. Как будто ждал давно, будто было он для него самым дорогим гостем и не водится за княжичем ни одного поступка, за который стоило бы его осудить. Любор даже протянул Владивою руку для пожатия, но тот лишь взгляд на нее опустил.

— Ты уж не серчай, княжич, а жать руку я тебе не стану покамест. И челядинок можешь не гонять: угощений никаких не приму, хлеба ломать с тобой не буду, пока мы обо всем, что накипело, не поговорим.

— Я догадываюсь, что накипело у тебя, Владивой Гневанович, — миролюбиво улыбнулся княжич.

— Верно, и не догадываешься, — покачал тот головой.

Любор только на миг нахмурился, но в другой его лицо снова разгладилось.

— О том нам давно надо было поговорить, да ты и слушать меня не захотел. Сватовство принимать не пожелал, хоть я в женихи твоей дочери гожусь не хуже Уннара.

— Ты не пытайся меня во всем винить. А то, вишь, хитрый ты больно, — оборвал его Владивой. — Веди туда, где присесть можем. И с глазу на глаз потолковать.

Любор развел руками: мол, как хочешь, так и будет. Повернулся идти и взглядом обменялся, весьма красноречивым, с одним из кметей, что стояли чуть поодаль, кругом и с понятной подозрительностью поглядывали на княжеских гридей. И те, и другие пошли следом, но остановились у дверей общины, не проходя внутрь, повинуясь безмолвному приказу. Только отрок один забежал следом, чтобы лучины разжечь — и тогда в большой хоромине стало гораздо светлее, хоть в открытые окна и падал щедрый свет Ока, что стояло на самом пике дня.

— Что ж ты, Любор, — заговорил Владивой, как только сели они за пустой стол, — Беляну охмурил, сбежать науськал, а мне о том рассказать не поторопился, что у тебя она уже давно. А ведь после того, что случилось с Уннаром Ярдарсоном, я места себе не находил.

— Ведь ты забрать ее у меня хочешь, — усмехнулся княжич. — А я отдать ее уже никак не могу. Нехорошо вышло, что без родительского согласия она моей женой станет. А уж больше ты ничего с тем не поделаешь.