Книга Дочь реки, страница 154 – Елена Счастная

— Гроза, — Рарог поймал ее за подбородок, заставляя замереть. Его пьяный, почти безумный взгляд облил плавленой смолой. — Остановись. Пока не поздно.

Она хватанула воздух сквозь чуть приоткрытые, горящие губы. И поняла, что больше он никак ее не держит. Что другой рукой стискивает обрывки рубахи у бедра, едва сдерживаясь от того, чтобы не пустить ее в ход. И тогда, верно, на Грозе самой останется мало одежды.

— Ты не в себе. А я не тот, с кем стоит забываться, — продолжил Рарог, как понял, что Гроза хотя бы слегка остыла.

— Разве ты не хочешь? — она усмехнулась одним уголком рта, мечтая, чтобы находник коснулся его. Чтобы продолжил, решил за нее. Пусть берет, что хочет — может, так уймется в груди огонь, что пожирает душу и мысли уж сколько дней?

— Если бы ты знала, как хочу, дикая моя Лисица, — голос Рарога подернулся тягучей хрипотцой, — то уже сбежала бы отсюда. И не игралась бездумно. Не считала, что в любой миг можно пойти на попятный.

Гроза потянулась к нему, придержав ладонью затылок. Коснулась кончиком языка ранки, чуть прихватила губами — и сделала шаг назад. И правда ведь, теперь не понимала, что на нее нашло, какое безумие вдруг обуяло. Но в груди ворочалось еще горячее коло, словно камень, нагретый в углях. И плескало от него по всему телу будоражащим жаром. И взгляд все скользил от губ Рарога по плечам его, по плавным линиям сильных рук со слегка вздувшимися жилками под кожей.

Но тяжелое возбуждение отходило с каждым размеренным вдохом. Рарог отпустил Грозу и сел прямо наземь возле ручья. Одним рывком содрал с пояса остатки рубахи, усмехнулся, разглядывая их. А Гроза так и стояла за его спиной, не зная еще толком, что делать: то ли уйти, оставить его одного, то ли остаться. Такая неловкость теперь ее накрывала: когда бы подумать, могла, что вмиг разума способна лишиться. Даже рядом с Владивоем она сдерживалась лучше, никогда не ступала за ту грань, где становишься способной на все — хоть и приближалась к ней не раз. Но, видно, что-то сломалось в ней в ту ночь, когда она Уннара Ярдарсона погубила. Что-то окончательно покатилось под откос, в конце которого, может быть, даже безумие. Кто знает точно?

Гроза, приподняв подол, присела на колени и осторожно положила ладони на плечи Рарога, теплые, твердые и надежные. Находник чуть повернул голову в ее сторону, но как будто передумал смотреть. Она надавила слегка, призывая его лечь — и он неожиданно повиновался. Опустился затылком на мягкую траву. Поймал запястье Грозы в оковы своих крепких пальцев и потянул к себе. Она перебралась к нему под бок и легла рядом. Прижалась щекой к мерно вздымающейся груди.

— Странный вечер, — тихо проговорил находник, медленно перебирая пальцами завитки волос у ее виска.

И нечего было на это ответить. И правда ведь странный: из буйного веселья Ярилы Сильного он вылился в теплое озеро умиротворения, согревающего все нутро и даже мысли, столь тревожные и тягостные в последние дни. Тепло, которое Гроза и не думала, не гадала найти рядом с Рарогом, всегда считая его студеным речным ветром, который может только закрутить и забрать дыхание, ворвавшись в грудь и схлынув тут же.

Завел свой посвист соловей где-то в зарослях черемухи вдоль русла. Закатный свет становился все гуще, словно скапливался на крае окоема, плавился и стекал на землю, окрашивая ее медово-яблочным взваром. И пахло кругом так дурманно, сладко: может, просто этот вечер, столь упоительное теплый, напитанный ярой силой молодого бога, виноват в том, что творилось на этом берегу Широкого ручья?