Книга Дочь реки, страница 137 – Елена Счастная

— Выйди! — бросил Уннар, гневно сверкнув светло-голубыми, словно разбавленная морская вода, глазами. — Не твое дело!

Удержал почти высвободившуюся из его объятий Беляну, дернул назад, к себе.

Уже затопотали позади кмети. Да их, кажется, остановить хотели. Смешались оба говора в один неразборчивый гул, сквозь который только и прорывался жалобный голос Драгицы.

— Да как бы не так! — прошипела Гроза, быстро приближаясь к варягу.

Беляна снова вскрикнула, то ли от бездумного страха, то ли в слабой попытке позвать кого-то еще на помощь. Уннар глянул Грозе за спину, где уж заваривалась хорошая стычка между варягами и княжескими кметями. Послышались первые удары и даже лязг оружия.

Гроза чувствовала злость мужей, которые хотели княжну свою защитить. Чувствовала ярость хирдманнов, которые не понимали, верно, с чего вдруг те кинулись на них. А может, и сами первые поснимали топоры с поясов. Уннар поднялся с ковра и шагнул навстречу Грозе, явно собираясь выдворить ее прочь.

— Мы просто говорили, — по его губам скользнула холодная улыбка.

— Уж больно тесно говорили, — огрызнулась Гроза.

Увернулась, как он хотел схватить ее за руку. Вспыхнуло что-то в груди: то ли обида страшная, то ли страха толика. Как будто ее саму сейчас варяг оскорбил, на ее честь покусился раньше положенного. За такое и виру могут взять — или, как у северян говорится, вергельд. Уж честь своих женщин они блюдут, верно, строже? Гроза не поняла, что случилось, и как такое вышло.

Только услышала глухое:

— Иди… — как будто голосом Беляны.

Наверное, верила еще княжна, что теперь уж точно пыл Уннара остудить сумеет. Гроза не посмотрела на нее. Она взглядом вцепилась в варяга, бездумно и твердо шагнула к нему ближе — и вдруг утопла в резко расширившихся его зрачках. Хлынула внутрь сгустком злости и желания невыносимо горячего, чтобы он боль испытал. Чтобы страх его сердце хоть на миг сдавил так сильно, как было с княжной, когда он решил на нее покуситься. Что вело ее, что давало силы, она и не осознавала толком. Только чувствовала как будто прохладную ладонь на запястьи.

Уннар рухнул, словно землю у него из-под ног выдернули. Распластался кулем, точно бескостный, и глаза его светлые, но потускневшие, затопленные бездонными кружками зрачков, уставились в свод шатра неподвижно. Беляна вскрикнула звонко, прижав ладонь ко рту.

— Что ты сделала?! — едва на куски Грозе уши не порезала своим визгливым, полным самой черной паники голосом.

А той и ответить нечего было. Она присела рядом с варягом на колено, коснулась шеи его, потормошила за плечо, а после склонилась, прижавшись виском к груди. Там было тихо: не шумело дыхание, не стучало сердце. Перед взором потемнело на миг. Глухо стало в ушах, как будто воском их залепило.

— Он мертв, — проговорила Гроза, глядя перед собой и ничего не видя.

Она только что убила могучего воина, даже не притронувшись к нему. И совсем не могла понять, как это ей удалось. Навалилась вдруг на нее ледяная отупелость, когда ни единой мысли в голове и пошевелиться нельзя, с места сдвинуться. Неужто и тут кровь вилья злую шутку с ней сыграла? Чем дальше, тем хуже все становится, а предугадать она ничего не может.

Теперь пришел черед Беляне ее в чувство приводить. Подруга подхватила ее под мышки, бормоча что-то несуразно- успокаивающее. И казалось, что благодарила даже. Хотя за что тут благодарить? За то, что убила и тем спасла? Да разве ж цена соразмерна, разве имела она право так судьбу Уннара поворачивать? Гроза висела в руках княжны, не в силах даже на ноги твердо встать. И все цеплялась взглядом за тело варяга, пытаясь внутри отыскать хоть какое-то оправдание сделанному.