Книга Дочь реки, страница 130 – Елена Счастная

Домаслав попытался поцеловать Грозу напоследок, как собрались они уж возвращаться — да она не далась. Не стала яро отталкивать или браниться на него за наглость. Просто одного взгляда хватило, чтобы парень понял все, что в него было вложено. Странно так: с некоторыми людьми столько слов тратишь, все говоришь-говоришь о чем-то понятном, очевидном — а они и не слышат будто. To ли не хотят, то ли и правда к тому не способны, ослепленные своими же страстями и желаниями. А другим ничего не скажешь — и они разумеют все и даже, может, больше. Ни в чем не винят, не хранят обид за неоправданные чаяния. Может, потому что и не было у них особых чаяний? Вот, как у Домаслава, который вряд ли считал, что желанная невеста думает о нем так же много, как он о ней.

И отчего-то жаль становилось: что такой жених достался ей, Грозе. Той, которая его и не заслуживает, а пуще того — погубить может. Но она все ж решилась обратиться к нему с просьбой, особо не думая о том, что он может и отказаться, потому как дело это хоть и не опасное, а грозящее еще большее напряжение между ним и князем натянуть, коли тот прознает.

— Скажи, Домаслав, — осторожно проговорила Гроза, нарочно удерживая еще руку в ладони парня уж после того, как попытка поцелуя не удалась. — Ты можешь весточку одну передать в Долесск?

Домаслав хоть и удивился заметно, но пока ничего не стал возражать: только кивнул. И хоть от Ждимирича до Долесска путь неблизкий, а донести весть можно, коли пожелать. А уж за ним никто не наблюдает, никто неволить не станет.

— Передать могу, только зачем тебе то надо, Гроза? — он пытливо посмотрел в глаза.

— To не мне надо, — она вздохнула и невольно глянула в сторону острога. — Просто найди человека, что мог бы передать княжичу Любору, что Беляну скоро Уннар Ярдарсон заберет. И что поедем мы дорогой до Дривны. А там уж через пролив до Стонфанга княжна отправится только с людьми Уннара.

— Нужно ли? — усомнился Домаслав. Как ни мало он благоразумия проявил, когда, несмотря ни на что, решил Грозу в жены взять, а вот теперь отлилось оно сторицей. — О Беляне и без того сейчас много болтают. Уж назнались люди о ее бегах. Да и не успеет княжич-то…

— Ты просто передай!

Гроза уцепилась за оба его запястья. Сжала умоляюще — и парень цыкнул тихо, усмехаясь с видом таким, будто ни в чем отказать ей не мог.

— Хорошо. Я попытаюсь.

На том и разошлись покамест. Домаслав — с ожиданием скорой встречи вновь. Гроза — с надеждой на то, что за то время, что он будет вдали от нее, удастся все ж оградить его от еще большей западни, в какую он мог попасть, сам того не ведая.

На другой день он уехал, а к вечеру того же появился у ворот Белого Дола обоз небольшой и людей много верховых: десятка два. Стражники быстро о том воеводе и князю доложили. А как пригляделись, оказалось, что это Уннар Ярдарсон пожаловал с ближниками. Редко такое случалось, чтобы варяги посуху путь держали, да из Веривича до здешнего острога такой путь был гораздо короче.

Встретили жениха княжны приветливее некуда. И тем же вечером затеяли пир, пусть и не такой разудалый, какими бывали они в Волоцке, хоть Владивой и не слыл любителем бестолковых гуляний без повода. Гроза просидела весь день в горнице Беляны вместе с Драгицей, которая за ними надзирала так, будто они могут просто раствориться. И к каждому слову прислушивалась. Гроза ткала себе поясок — или, может, в подарок кому, если совсем справный получится. Такое от души хочется в дар преподнести человеку близкому — и ничуть не жаль, что себе не оставила. Она вплетала знаки обережные в него, нитки синие и красные накладывала одна на другую, переплетала почти бездумно: пальцы сами работали. Но Гроза не забывала и на Беляну поглядывать, нынче совсем бледную. Княжна вышивала, казалось бы, неспешно, а, коли присмотреться — больше иглой бестолково в лен тыкала, даже порой и нитку не продевая.