Книга Дочь реки, страница 127 – Елена Счастная

— Что с тобой? — наконец проговорила она чуть хрипло и озадаченно.

— Не виделись давно, — только и ответил он.

Женщина мягко улыбнулась. Собрала губами с пальцев редкие брызги и вновь обвила его шею руками.

— Расскажешь, что с тобой было? — сгребла в кулак волосы на его затылке, потянула вниз, заставляя чуть голову запрокинуть. — Все знать хочу. Меня еще нескоро хватятся.

Она умела домашних так заболтать, что они и правда не тревожились о том, где она пропадает полдня. И никто не догадывался даже пойти проверить, расспросить кого: не видели ли.

— Ты прямо сейчас хочешь обо всем услышать? — он попытался ухватить губами ее подбородок, но она отклонилась.

— Хочу. Делебор тебя еще две пятерицы назад ждал. Вижу, ходит сам не свой. И я ведь места себе не находила, — Милонега провела ладонями вниз по его груди. — Дай, увидеть хочу.

Стянула рубаху с него, прочертила большим пальцем узор на предплечье, что понимали только Велесовы волхвы. Начало ему положено было, как сравнялось Рарогу три раза по пять зим, но то, как руку старейшины боги, духи ли направили, жизнь ему изрядно поломало.

— Думаешь изменились за две луны? — глухо проговорил Рарог, ощущая, как кожа разогревается от прикосновений тонких женских пальчиков вдоль черт и хитро сплетенных линий.

— А вдруг, — Милонега пожала плечами, склонилась и провела кончиком языка вдоль рисунка, оставляя прохладный влажный след. Взглянула хитро снизу вверх и руки его себе на разгоряченные бедра опустила.

Она-то еще ждала ласк, хотела получить свое от того, что сюда пришла. И кожа ее уже покрылась мурашками от скользящей между стенами овина прохлады. Ослабевшее было нутро снова натянулось тугой жилой, стоило только обвести взглядом ее обнаженное тело, прикрытое лишь ненадежной завесой ниспадающих до пояса волос. Точно лесавка сама вышла к нему из переплетения тонких березовых веток. Взяла от подруг неподвижных белизну кожи и стройность, сияние даже в самый сумрачный день. А манить Милонега умела не хуже русалок: не раз уже попадался Рарог в ее сети, и выпутываться пытался, с мясом драл из груди, а не получалось толком. Все возвращался. Пусть и мужняя она уже какой год. И детей у нее двое: а все свежая и тонкая, как девчонка, какую он знал, когда еще сам был парнем безусым. И задумывался он порой, чего скрывать, не его ли дочка у нее или сын, может? Да по времени не сходилось — оно и к лучшему.

— Так задержался где? — напомнила она о том, что услышать хотела. — Уж не завел ли себе какую зазнобу, от которой после зимы никак уйти не мог?

И шутит, кажется, а в глазах черничных от распаленного вожделения так и встал опасливый вопрос. И ревность легкая — на всякий случай.

— Сама знаешь, мои зазнобы — только лодьи, — он привлек женщину к себе, мягко поглаживая спину все ниже и ниже, заставляя ее выгибаться, тереться заострившейся грудью о него.

И солгал будто бы. Да попытался Грозу, что ворохом осенней листвы так и пронеслась в памяти, веткой горящей по ребрам полоснула, сразу из мыслей выбросить. Какая она ему зазноба: так, девчонка вздорная, которая душу взбаламутила зазря.

— Да уж, ласкаешь ты лодьи своими руками чаще, чем меня, — согласилась Милонега, прижалась губами к губам, пронзила язычком влажным и вновь назад качнулась.