Книга Первая ночь для дракона, страница 190 – Елена Счастная

— Думаешь, и от Совета он захочет избавиться? — Лора чуть отстранилась, тревожно заглядывая ему в лицо. — Тот ему чем не угодил?

— О, ты не знаешь… Многие из Совета не поддерживают Филиберта. И если он пожелает взойти на трон, они только будут лишний раз его раздражать.

— Значит, надо всё рассказать его величеству!

Вигхарт опустил взгляд на крепко держащую его за локти жену.

— Я попробую. Но теперь… Он вряд ли пожелает меня слушать.

Связь с сумеречницей — что может быть хуже для репутации Охотника за ними? Возможно, пленение Дагамара как-то умилостивит Нортвина — но и в этом он может углядеть хитрость. Значит… Придётся снова попросить Марлиз, объяснить ей всё — она не сможет остаться в стороне. Уж ей-то удастся донести все эти мысли до кёнига гораздо быстрее и спокойнее. И ей правитель поверит всё же охотнее.

— Я знаю, Вигхарт, — вновь заговорила Лора, прерывая его размышления. — Знаю, как сделать так, чтобы кёниг перестал подозревать тебя во лжи. И связи с сумеречниками. Нам нужно остановить Смрад.

Пламя стоящей на столе свечи опасно качнулось, рискуя потухнуть, когда Вигхарт быстро прошёл мимо. Не думала, что мои слова настолько его взбудоражат: он даже на ноги подскочил, когда я рассказала ему, что собираюсь остановить Смрад, наложив на источник сотканную из преобразованной сумеречной энергии печать Кригера. Ведь как-то она сдерживала во мне изнаночную драконью силу. Значит… Значит, и там должна помочь. Только страшно было представить, сколько мощи должно быть в ней заключено. И сколько силы положено на её создание. Но ведь мой муж — сильнейший дракон-маг! А я всё же не просто безродная девица, попавшаяся у него на пути, — я наследница ведьмовской силы фон Абгрунд.

Громкие слова, конечно. А на деле, признаться, пока я говорила о том, как хочу остановить Смрад, и сама порой ловила себя на мысли: “ А не сошла ли я с ума?”

И мой недоверчиво настроенный муж только поторопился сомнение это укрепить:

— Это безумие, Лора, — в очередной раз повторил он.

Да разве есть другой выход? Ведь уничтожая сумеречников, ничего не исправишь. Эта зараза будет расползаться повсюду, она везде достанет драконов, куда бы они ни решили двинуться. И рано или поздно она уничтожит их.

— Безумие, — согласилась я. — Но я не зря хотела тогда встретиться с тобой. Не зря пошла к фон Талю, чтобы он устроил наше знакомство. Потому что только ты можешь это провернуть. Только ты умеешь менять сумеречную энергию на противоположную, светлую.

— Это временный эффект. Что, если созданная мною печать через некоторое время просто растворится, вновь обратится сумеречной стороной? — Мой драконище страдальчески закатил глаза. Но за этим я всё равно видела, как он сосредоточенно обдумывает всё, что я ему рассказала. Потому не стала отвечать: он не ждал ответа.

Наверняка уже примерился к моей безумной — согласна! — задумке с нескольких сторон. И пока он ходил по небольшой комнате, потирая уже хорошенько заросший подбородок, я наблюдала за ним. И внутри что-то звенело от осознания, что, кажется, всё, способное нас разделить, мы сумели преодолеть. Что он, несмотря на все мои опасения, даже в тот миг, когда я лишилась печати Кригера, не оттолкнул меня и не стал ни в чём обвинять.

А ещё он был так невероятно красив сейчас — даже уставший, нахмуренный, чуть раздражённый, — я готова была любому в глотку вцепиться, если у кого-то хватило бы смелости не согласиться с этим. Наша с ним близость в обители Дочерей — то из множества мгновений, что я вспоминала, находясь в плену фон Таля. Вспоминала и боялась, что это больше не повторится. И что я так и не смогу ничего ему объяснить. Что он не узнает меня до конца.