Книга Измена! Это (не) твой ребенок!, страница 16 – Мила Романова

Кирилл оторвал взгляд от своего ноутбука. Его глаза, серые, как сталь, прошлись по горничной, а затем остановились на мне.

— Ты уволена, — сказал он тихо, но в его голосе не было и тени сомнения.

— Я? — тихо проговорила.

— Нет, она

— А почему ты это говоришь, смотря на меня?

— А мне нельзя на тебя смотреть? — Он улыбался. Кажеться впервые за всё это время мы говорили нормально.

Горничная поперхнулась воздухом.

— П-простите? За что?

— За то, что вмешиваешься не в свое дело. И за то, что позволяешь себе обсуждать мою… мою жену, — Кирилл встал. Он не повысил голоса, но каждое слово прозвучало как выстрел. Он повернулся ко мне и положил руку на плечо.

— Анастасия теперь здесь не «сотрудница». Она моя. И этот дом — её дом. И дом моей дочери. Любое неуважение к ней — это неуважение ко мне.

Он взял мою чашку с кофе, сделал глоток и поставил её обратно на стол.

— Ты пойдешь и соберешь свои вещи. Я распоряжусь, чтобы тебе оплатили три оклада, — кивнул он горничной. — А теперь проваливай. И передай Виктории, что я буду ждать ее в гостиной через час.

Горничная, дрожа, выскочила из кабинета. Я сидела, ошарашенная. Он защитил меня. Впервые за четыре года он встал на мою сторону.

— Тебе не нужно было этого делать, — прошептала я.

— Нужно, — он посмотрел на меня, и в его глазах больше не было цинизма. Только вина и боль. — Я больше не позволю никому, даже Вике, унижать мать моего ребенка.

Я быстро покинула кабинет, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Властитель, который вчера был моим палачом, сегодня стал моим защитником.

Я нашла Алису на маленькой детской площадке, которую Вика так и не успела убрать со двора, видимо позабыв про неё. (А ведь когда-то Кирилл поставил эту детскую площадку для Алисы. Я даже не думала, что онднажды она будет тут играть.) Она самозабвенно копалась в песочнице, строя замок. Кирилл вышел из дома и подошел к ней. Медленно. Неуверенно. Как сапер, подходящий к неразорвавшейся мине.

Он опустился на колени на край площадки. Алиса подняла на него свои серые, его глаза.

— Ой, дядя, ты опять тут, — сказала она, нахмурив бровки, как он. — Ты будешь помогать мне строить крепость?

Кирилл не ответил сразу. Он просто смотрел на нее. На ее маленькие, упрямые пальчики, на то, как она выравнивает края песка. Он протянул руку и осторожно поправил ей выбившуюся из-под шапки прядь волос.

— Буду, — его голос был мягким, почти нежным. Это был не Кирилл-босс, а совсем другой человек… — Как она называется, твоя крепость?

— Это дом для принцессы! — заявила Алиса, и, внезапно, взяла его огромную, властную руку в свою маленькую ладошку и потащила к песку. — Ты бкдешь строить башню!

Кирилл позволил ей. Он, миллиардер, привыкший управлять армиями менеджеров, сидел на корточках в песочнице, и строил башню. Наблюдая за ними, я видела, как он впитывает каждый жест, каждый нюанс ее поведения, и как Алиса, не осознавая, тянется к родному.

Кирилл сидел один, сжимая в руках свой старый, потрепанный кожаный бумажник, в котором до сих пор хранил тот самый, поддельный тест. И рядом — распечатка с результатом 99,999 %.

Его взгляд стал стеклянным. Он не смотрел на бумагу. Он смотрел в прошлое. В тот роковой вечер.

Он снова ощутил привкус виски. В ту ночь он пил много. Вика постоянно была рядом, подливая, поднося.