Книга Мисс Совершенство, страница 45 – Лоретта Чейз

Алистер рассказал ей сон про падение с утеса, не забыв о странном освещении и о том, что такой же сон Кру видел накануне битвы при Ватерлоо.

— Послушаешь вас, так вы действительно можете сломать себе шею. Впрочем, утонуть значительно труднее: ближайший к нам водоем, где это возможно, – речка Брайар-Бук.

— Значит, я ничем не рискую и смогу подняться вместе с вами на вершину, – заявил Алистер.

— Не рискуй вы ничем, эта перспектива потеряла бы для вас всякий интерес.

— Вам показалось, что я заскучал? – спросил он, улыбнувшись. – Ну что ж, в таком случае вы, возможно, не так умны, как я предполагал.

Золотистые глаза мистера Карсингтона весело поблескивали, а улыбка была просто потрясающей.

Мирабель поспешно отвела взгляд в сторону и начала подниматься по тропе, мысленно себя ругая. Ей не следовало допускать, чтобы разговор превратился в личный.

Она полагала, что он обладает той непробиваемой аристократической самоуверенностью, с которой ей нередко приходилось сталкиваться в Лондоне и которую она считала такой же непостижимой, каким ее отец считал процесс размножения лишайников. Но в броне, за которой укрывался мистер Карсингтон, имелась брешь. Он был не так уверен в себе, как казалось.

Она ошибалась и еще кое в чем. Неловкость, которую он испытывал при упоминании о своем героизме на войне, объяснялась не обычной в таких случаях скромностью – притворной или непритворной, и ей очень хотелось узнать причину. Хотелось, чтобы он выложил все начистоту и чтобы она смогла ему помочь.

Она обнаружила также, что, несмотря на всю озабоченность своей внешностью, он был далеко не доволен собой.

Она пришла к этому заключению не потому, что он говорил о собственном перевоспитании. Хочешь не хочешь, а мужчины – особенно повесы и прочие бездельники – обычно усыпляли бдительность женщин обещанием исправиться. Даже отец это делал раза два в год, причем с самыми искренними намерениями, о которых немедленно забывал, столкнувшись с очередной ботанической загадкой.

Нет, причиной послужил не разговор об исправлении его привычек, а тревожный взгляд мистера Карсингтона и то, как менялся у него голос, когда он говорил о своем отце. В нем звучала безысходность: уверенность в том, что ничего не выйдет, как ни старайся. Мирабель было хорошо знакомо это чувство.

— Я могу идти и разговаривать одновременно, – пророкотал за ее спиной глубокий баритон мистера Карсингтона.

Оглянувшись, она обнаружила, что расстояние между ними сократилось до минимума, и обронила:

— Я размышляю.

— Но женщины более сложные создания, чем мужчины, – произнес он. – Мне кажется, вы даже думать можете сразу много о чем, но это не мешает вам идти.

— Наверняка вы отрабатывали этот ленивый взгляд перед зеркалом? – спросила Мирабель. – У вас он так хорошо получается, только смотрите не свалитесь с лошади. Вы прочли книгу мистера Фэри, и то, что рассказала о Лонгледж-Хилле я, наверняка показалось вам нудным повторением.

— Меня интересует не то, что вы можете рассказать о сельском хозяйстве – я прочел об этом столько, что впору повеситься, – интересуете меня вы.

У Мирабель снова екнуло сердце, и она заметила:

— Я всего лишь управляю поместьем, и в этом нет ничего привлекательного.

— Почему бы вам не передать эти обязанности Хиггинсу? Пусть делает то, для чего его наняли, а вы отправляйтесь в Лондон, наслаждайтесь жизнью. Если светская жизнь покажется вам слишком пустой, наверняка найдутся и другие интеллектуалки, с которыми можно пообщаться или куда-нибудь сходить.