Книга Мисс Совершенство, страница 4 – Лоретта Чейз

Алистер не мог этого отрицать. Он всегда был очень разборчив в одежде. А в последнее время, возможно, уделял своей внешности больше внимания, чем прежде. Это отвлекало его от других мыслей. Он, к примеру, не помнил день и ночь 15 июня. Битва при Ватерлоо осталась пробелом в его памяти. Он старательно делал вид, будто не замечает изменившегося к нему отношения: поклонения, от которого хотелось выть, и приводившей в ярость жалости.

Он прогнал эти мысли, хмуро глянув на приставшую к рукаву пушинку, и едва удержался, чтобы не смахнуть ее. Это показалось бы нервным жестом. Почувствовав, что начинает потеть, он надеялся лишь, что отец закончит разговор до того, как увлажнится его накрахмаленный галстук.

— Я терпеть не могу говорить о деньгах: это вульгарно, но, к сожалению, сейчас это неизбежно. Если хочешь отобрать у младших братьев то, что принадлежит им по праву, то можешь продолжать в том же духе.

— Моих братьев? Почему ты так говоришь? – Он замолчал, заметив на губах отца некое подобие улыбки.

О, этот намек на улыбку никогда не сулил ничего хорошего.

— Позволь объяснить, – сказал лорд Харгейт.

— Он дает мне срок до первого мая, – сказал Алистер своему другу лорду Гордмору. – Ты когда-нибудь слышал о подобных драконовских условиях?

Он приехал к своему бывшему боевому товарищу в то время, когда тот одевался. Стоило Гордмору взглянуть на Алистера, как он тут же отослал из комнаты слугу, и, когда они остались одни, друг пересказал свой утренний разговор с отцом.

В отличие от большинства аристократов виконт отлично умел одеваться без помощи слуги, и в данный момент стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Поскольку этот процесс включал не только завязывание узла, но и безупречно точное распределение складочек, на это уходило с полдюжины накрахмаленных полос тончайшего батиста, прежде чем удавалось достичь совершенства.

Алистер стоял у окна в гардеробной и наблюдал за этим процессом, хотя после утреннего разговора с отцом процесс завязывания галстука несколько утратил для него свою привлекательность.

— Твой отец для меня загадка, – заметил Гордмор.

— Он велит мне жениться на богатой наследнице. Представляешь? И это после катастрофы с Джудит!

Гордмор еще тогда сказал Алистеру, что единственный ребенок в семье не знает, что такое делить любовь и внимание родителей с братьями и сестрами, и бывает, как правило, эгоистичен и своеволен, а сейчас предположил, что должна же в Англии найтись хотя бы одна не слишком уродливая и не сварливая наследница.

— У меня и в мыслях нет жениться раньше лет сорока пяти – пятидесяти, – заявил Алистер. – Иначе это будет еще одна трагическая ошибка.

— Тебе просто не везло с женщинами, – возразил Гордмор.

— Нет, это фатальная черта характера, – покачал головой Алистер. – Я слишком легко влюбляюсь, причем всегда как мальчишка, а потом одна неприятность следует за другой. Почему бы моему папаше самому не выбрать для меня жену? Он наверняка разбирается в этом лучше.

И все же Алистер знал, что это будет его мучить. Он своей невесте не принесет ничего, и жить в финансовой зависимости от отца довольно трудно, но зависеть от жены, быть обязанным ее семье… При мысли о такой перспективе у него дрожь пробегала по телу. Он знал, что в других семьях младшие сыновья женятся на деньгах, и никто их не осуждает за это: так принято, но ему гордость не позволяла с этим смириться.