Книга Мир глазами Тамы, страница 18 – Кэтрин Чиджи

Когда мужчины угомонились, я выбрался на задний двор. Его усеивали щепки и разрубленные поленья, которые лежали там, где упали. Я не мог смотреть на это, хотя пахло тут домом.

— По-моему, у нас есть шанс, – сказал Роб, и остальные лесорубы согласились: работают они слаженно, команда у них сплоченная. Сам Роб на пике формы, всякий мог это видеть. Чем он плох для Австралии? Или для Америки?

Когда его товарищи ушли, Роб попросил Марни взглянуть на его тренировочный топор и сказать, все ли с ним в порядке, нет ли каких-то огрехов. Нет, сказала Марни, на ее взгляд, топор выглядит хорошо, просто прекрасно. Все так, сказал Роб, но ты проведи точильным камнем по лезвию… чувствуешь? Выпуклость? Да, сказала она, теперь чувствую. Роб стал рассказывать, как попал по сучку и лезвие подкачало. Сперва он взялся за напильник, потом – за точильный камень, чтобы снять искрошившуюся кромку, и похожие на стружку крохотные металлические опилки осели на его одежде и коже. В тот вечер перед детективным сериалом про красивых мертвых женщин с уликами под ногтями и листьями в глотках Роб плашмя водил лезвием туда-сюда по ладони, чтобы удалить последние металлические крошки, легонько, осторожно, пока не справился с этим делом. А потом, чтобы проверить, насколько топор острый, провел им по тыльной стороне руки, срезая тонкие светлые волоски.

Марни помахала Робу вслед, когда он уехал в своей черной, как жук, машине на чемпионат Южного острова.

— Мы будем одни целую неделю, Тама, – сказала она. – Только ты и я.

Пока не было Роба, я ночевал в главной спальне, будто мы с Марни женаты, но это надо скрывать. И ни за что не проговориться. Когда я устроился на месте Роба, Марни сделала на стене птицу-тень. Она шевелила пальцами, и птица-тень махала крыльями; она сгибала большой палец, и птица-тень наклоняла головку. Потом Марни спела мне колыбельную про ветер в верхушках деревьев, и я уснул.

Едва услышав голос Роба, который несся из телефона Марни, я понял – он недоволен.

— У тебя расстроенный вид, – сказала Марни, глядя в экран, как в зеркало.

— Мы проиграли.

— Как жаль! Какое место вы заняли?

— Второе.

— Это не называется проиграть.

— Очень даже называется, и виноват в этом я. Мы выступили ужасно. Теперь меня уж точно не возьмут в команду Южного острова.

— Я слушаю, не пойдет ли дождь, – сказал я. Просто не смог сдержаться.

Марни посмотрела на меня, и я замолчал.

— Кто там у тебя?

— Только Тама.

— Покажи.

— Роб…

— Покажи мне.

Марни повернула ко мне телефон – я как раз теребил тесьму на диване в гостиной – и там было лицо Роба, маленькое, как ладонь руки. Подходящий размер. Я посмотрел на него левым глазом, посмотрел на него правым глазом и сказал:

— Можно подумать, я стала бы во что-то такое ввязываться.

— А все херов тополь, – сказал Роб. – Он засасывает ил в свою сердцевину. Топор об него тупится. С сосной совсем другая история была бы.

— Значит, Америка больше не вариант?

— Она никогда не была вариантом на самом-то деле.

— Сочувствую.

— Да, деньги лишними не бывают.

— Но среди местных лесорубов ты по-прежнему король, – заметила Марни, – этого у тебя не отнимешь.

— Ты чертовски права, – ответил он.

На следующий день я издал тот же звук, что и телефон Марни, и она подбежала ответить, а потом нахмурилась на экран.