Книга Мир глазами Тамы, страница 108 – Кэтрин Чиджи

— Чур ты первый.

Брайан Холмс прикрыл одной рукой дыры для глаз в маске, открыл книгу и ткнул пальцем в страницу. Я изо всех сил прислушался, но не услышал никаких указаний от Бога.

— И обстроил Иеровоам Сихем на горе Ефремовой и поселился в нем^[9], – прочитал Брайан Холмс. – Гм… Это значит… это значит, что мы должны отпустить его в горах?

— Дай я попробую. – Олигофрена закрыла глаза, ткнула в книгу пальцем. – Скопец, раздавленный или оскоплённый, не может войти в общество Господне^[10], – прочла она. – Что-то все это не очень помогает.

— Может, лучше посмотреть, что там в конце Нового Завета?

— Нет, нужно открывать, где откроется. Бог укажет нужное место. Тут жульничать нельзя. – Она попробовала еще раз, и я снова изо всех сил прислушался, но опять не услышал Бога. – И откапывал я, и пил воду, – прочла она, – и осушу ступнями ног моих все реки Египетские. – Она нахмурилась. – Не могу точно сказать, что это значит. Мама поняла бы.

— Давай теперь снова я. – Брайан Холмс опять закрыл ладонью дырки для глаз, открыл книгу ближе к концу и наугад указал строчку. – Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он, как победоносный и чтобы победить^[11].

— Опять непонятно, к чему это.

— Ну, – сказал Брайан Холмс, – ну, мне кажется, что я – всадник на этом белом коне.

— Ты?

— Ну да. Думаю, мама так бы и сказала.

— А почему я не могу быть всадником?

Брайан Холмс показал на страницу.

— Был дан ему венец, – сказал он. – Вышел он, как победоносный.

— Значит, ты рупор, а теперь еще и всадник. А я тогда кто?

— Может быть, ты… конь?

— Ну да. Здорово придумано.

Брайан Холмс почесался под маской, растянув отверстие для рта так, что его перекосило.

— Знаешь, – сказал он, – я читал про чувака, который нашел в гостиничной Библии десять тысяч долларов.

Олигофрена пролистала страницы, перевернула книгу, встряхнула. Оттуда что-то выпало.

— Что это?

Она подняла бумажку, развернула и прочла:

— Томатный соус, батарейки, лук, кукурузные колечки, ср-во для духовки, йогурт (не синий).

Эти двое пытались заманить меня обратно в клетку, она – нежнейшим голоском, он – блюдцем со свежим сердцем, но я не поддался на их уловки. И держал дистанцию.

В конце концов они сдались, и я устроил себе постель в душе: размотав рулон туалетной бумаги, превратил его в мягкое белое гнездышко. Стащил с туалетного столика миниатюрные кусочки мыла и разложил их вокруг себя, как яйца. Стоило появиться новому кусочку, как я добавлял его в свою коллекцию. Если мои похитители подходили, пытаясь помыться, я поднимал крик: «Мы тут, это наше дерево, оно принадлежит нам, и мы на нем, а тебе лучше убраться, и немедленно». Если они закрывали дверь в ванную, я тоже начинал стрекотать. Отцовский огонь в моих глазах. Кровь дьявола в моем клюве.

Они продолжали следить за постами Марни и комментариями подписчиков. Весь мир хотел, чтобы я вернулся домой целым и невредимым; весь мир думал обо мне и молился.

Потом однажды вечером – я знал, что это был вечер, потому что по телевизору сыграла музыкальная заставка новостей, – я услышал свое имя.

Мужчина в телевизоре сказал:

— А теперь история, буквально взорвавшая интернет. Тама, ручная сорока с поразительным словарным запасом, исчез из дома. Его владельцы, живущие в сельской местности в холмах, не видели его с утра четверга. Они обеспокоены, так же как пятьсот тысяч подписчиков канала Тамы. Историю сороки продолжит Иоланда Костас.