Книга Чужая тайна, страница 89 – Елена Фили

Умирающий в Москве от тяжелой болезни господин Самсонов решил замолить грехи молодости и оставить все свое состояние Сергею Звездину. Но мы все знаем, что в городе есть другой сын Анатолия, это мальчик-мажор Максим, владелец автосервиса и салона по продажам иномарок. Что же случилось? Чем провинился Максим? Продолжение турецкого сериала: Максим вовсе не сын Анатолия Самсонова, а всего лишь племянник!

Подписывайтесь, чтобы узнать: кого арестовали по обвинению в убийстве Сергея Звездина? Кто похитил Настю? По чьему приказу взорвали подстанцию на заводе Сергея? И кто же теперь приберет к рукам наследство Анатолия Самсонова? Новые разоблачения уже скоро».

Никита остановился в дверном проеме своего кабинета. Он наблюдал за женой несколько мгновений, видя лишь ее профиль, освещенный мерцанием экрана. Туся, читая текст, смешно шевелила губами, ее брови то сдвигались в легком недоумении, то поднимались от удивления, уголок рта нервно подрагивал, иногда складываясь в улыбку. Она была полностью поглощена текстом, как будто жила в чужой драме.

— Развлекаешься?

Туся, покраснев, захлопнула крышку ноутбука.

— Этот Петр забавный. Пишет занимательно.

— Как раз только что разговаривал с ним по телефону. Спрашивает, когда можно будет закинуть пост с информацией о Марине Самсоновой. Волонтеры обнаружили ее в одном из областных социальных приютов. Память пока не восстановилась, в остальном здорова. А я вчера получил ответ на запрос из города, где раньше жила Марина. Родители нашлись. Уже едут к дочери. У Петра чешутся руки расписать историю встречи и заслуги городских волонтеров. А мне Карлов, это адвокат Самсонова, предлагает определить Марину в очень хорошую психиатрическую клинику, где занимаются реабилитацией пациентов с когнитивными нарушениями и лечением всех видов деменций, в обмен на молчание о том, что муж ее избивал.

— Ты согласишься?

— Ну я об этом узнал от Сырцовых. Это их показания. Если Карлов добьется, чтобы они отказались от своих слов, то при чем здесь я? Но идея обмена мне нравится. Пусть Самсонов раскошелится на свою больную жену. Поинтригую я этого Карлова насчет клиники. Уж больно он вальяжный. Но хваткий. И умный.

Никита поднял Тусю за руку из кресла и на минуту прижал к себе. Потом отстранился и заглянул в тревожные черные глаза.

— Ты готова? Я позвонил врачам. Айше нас ждет.

— Как она?

— Держится. Сын от нее не отходит.

— Мне что-то страшно, Никита. Вдруг я не справлюсь?

— Мы. Мы справимся.

Земляной холмик был укрыт толстым слоем пушистого снега, зарядившего с вечера и до сих пор сыпавшего редко, неторопливо, будто нехотя. Четыре красные гвоздики, завернутые в целлофан, ярко выделялись на белом фоне. Рядом скромно лежал букетик подснежников, уже поникших, но все еще живых. Их принес мальчик.

С фотографии на гранитном памятнике мягко улыбалась, чуть сощурив раскосые глаза, молодая женщина. Мальчик провел рукой по фотографии. Он не плакал. Он просто смотрел, будто пытаясь запомнить каждую черту на теперь вечно улыбающемся лице.

Никита, прислонившись к стволу голого клена, терпеливо ждал, пока Виталик простится. Они приходили сюда сначала каждую неделю после похорон Айше, потом раз в две недели, последний раз месяц назад — в январе. Жизнь брала свое. Новая семья, школа и перемена места жительства потихоньку заслоняли горестные мысли от болезни и смерти матери.