Книга Чужая тайна, страница 47 – Елена Фили

В голове Никиты одновременно звучали два голоса, как у психа, страдающего раздвоением личности. Один голос утверждал, что это все-таки подстава и манипуляция похитителей, второй, очень похожий на голос Артема, ехидно спрашивал, как можно было так быстро переключиться? Второму голосу Никита напомнил, что в отношениях Насти и Сергея речь шла не о любви, а о браке по расчету. Но себе врать не стоило. Поведение Звездина выглядело подозрительным.

— Здравствуйте, можно?

Айше, о которой Никита так много слышал за последние несколько дней, выглядела совсем неважно. Звездин же, судя по суровому взгляду, настраивался на сражение. Только здесь не завод розлива минеральной воды, а Никита не подчиненный — это должно быть сразу понятно.

— Я вызывал только Айше, а вы, Сергей Валерьевич, если хотите, можете подождать за дверью.

Вот так. И Никита холодно посмотрел на Звездина. «Да, я предупредил тебя перед опознанием, — говорил его взгляд, — но сейчас это ничего не значит».

— Айше очень серьезно больна, Никита Алексеевич, прошу вас…

— Я разберусь. Вы можете идти.

Айше улыбнулась Звездину и успокаивающе прикрыла глаза. Тот с виноватым видом кивнул, вышел и медленно прикрыл за собой дверь.

— А что там за болезнь? Вы же не упадете здесь в обморок? — все еще в воинственном расположении духа бросил Никита.

А Айше вдруг засмеялась.

— Какой вы неприступный! Но я не боюсь. Я уже ничего и никого не боюсь. Четвертая степень. Ну, ну. Не дергайтесь, это не заразно.

— Простите. — Никита суетливо пододвинул Айше стул, на который она опустилась с видимым облегчением.

— Вам, наверное, донесли сплетни, но все не так, как кажется. Вы не перебивайте, Никита Алексеевич, вдруг у меня силы кончатся и я действительно грохнусь прямо тут в позорный обморок, еще меня может стошнить. Заранее очень сильно извиняюсь. Я не пытаюсь сейчас…

— Напугать меня? — Теперь засмеялся Никита. — Не волнуйтесь, я вполне адекватный и все уже понял. Мне только стыдно, что я накрутил себя заранее, не разобравшись.

Он сел напротив и поднял руки, будто сдаваясь.

— Итак. Сергей Валерьевич пытается искупить вину за прошлое? Он сам вас нашел?

— Нет. Мы встретились случайно. Он шел в волонтерский центр, а я там отвечаю за работу с послеинсультными одинокими стариками. И мы ни разу… — Айше побледнела так, что Никита испугался, что вот именно сейчас она исполнит одну из своих угроз. — Даже если вам будут говорить другое, вы не верьте. Я умираю, а у нас с Сергеем растет шестилетний сын, и я пытаюсь устроить так, чтобы он не остался совсем сиротой. При нормальном отце. Я думаю, Настя меня поймет.

Айше замолчала, восстанавливая дыхание.

— Сын? — ошеломленно переспросил Никита. — А мне говорили, что вы изменили Сергею перед свадьбой. И чей у вас сын — неизвестно.

— Я люблю Сергея. И всегда любила. Какая измена, Господи, когда без него жизни нет.

— А где сейчас мальчик?

— Виталик. В летнем лагере от садика. Он в сентябре в школу пойдет. Виталий Сергеевич, так он записан в свидетельстве о рождении. А в строке, где должно быть имя отца, — прочерк. Проклятая гордость. Я не захотела оправдываться, а Сергей решил, что я его предала, и не стал унижаться с разборками.

Они помолчали. Никита еще не до конца пришел в себя и все никак не мог поймать ускользающую мысль. Незаконнорожденный отпрыск благородного родителя — это же, по словарю, и есть «ублюдок»?