Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 83 – Николай Леонов, Алексей Макеев

На новом фото за его спиной стояла изящная молодая женщина в платье с пышными рукавами и летящей юбкой в оборках. Из-под берета на плечи лились волнистые светлые волосы. На лице сияли печальные, словно предвидевшие скорый конец, глаза.

— Как Оля Мещерская из бунинского «Легкого дыхания»? — догадалась Мария.

— Да.

— А можно как-то поближе к убийству, — не выдержала Ника, — из-за которого мы все здесь торчим? — не удержалась она от сарказма. И сразу оправдалась перед шикнувшим на нее Гуриным: — Я есть хочу! А в этом царстве фастфуда все, что нельзя… ребенку.

— Может, просто повзрослеешь? — Сладкова улыбнулась. — Сможешь наконец купить себе какую-то взрослую еду, помимо алкоголя.

— Зачем мне стариться? — хлопнула ресницами Шахматова. — Чтобы брюзжать, как ты? — Она поймала взгляд Гурова и осеклась: — Ой!..

— Дело в том, — пояснил сыщик, — что Глатманы были единственной ветвью семьи Коэн (такова девичья фамилия Полины Иосифовны), уцелевшей в СССР. По иронии судьбы кольцо блокады хранило их от Холокоста, пережитого евреями на оккупированных территориях.

Все уставились на режиссера. Тот сохранил невозмутимый вид, даже когда Ника прошептала Гурину:

— А я говорила, что он не просто так тут!

— Да уж понятно, — вклинилась Вера, — что не ради русской Анджелины Джоли.

— Или твоих сценариев, да? — улыбнулась Ника.

Гуров обернулся к Коэну:

— Остальные члены семьи были уничтожены в двух гетто. Одесской Слободке, о которой рассказал за ужином Григорий Львович. И Витебском гетто, где зверствовала айнзацкоманда патологического садиста Альфреда Филберта, принимавшего личное участие в расстрелах пленных. Но ведь вам это и без меня прекрасно известно, не так ли, Джош?

— Я никогда не скрывал, что еврей, — невозмутимо ответил Коэн. — И ношу распространенную фамилию. Коэны — сословие священнослужителей в иудаизме, потомки рода Аарона. Нас много.

— Как какие-нибудь Поповы или Дьяконовы в России? — предположила Кристина.

Коэн уверенно кивнул:

— Что до моих однофамильцев, — режиссер подчеркнул последнее слово, — нет сомнений, что большая часть из них была сожжена в газовых печах, расстреляна или затравлена собаками забавы ради. На захваченных немцами территориях мог быть любой филиал ада. Я не боюсь этой правды. У нас принято знать историю своего народа. Даже самые мрачные ее страницы. И я скорблю о Коэнах, про которых вы говорите. Хотя они вряд ли мои родственники.

— Так убедительно можно только врать, — зарычала Мая. — Лев Иванович, я правильно поняла, что в эти дни осыпала подарками и облизывала убийцу моих сестры и брата! Я тебе покажу печальные страницы истории еврейского народа! — Она повернулась к мужу: — А Гриша ему еще коттедж подарил!

— До того как приобрести известность, — обратился к режиссеру Гуров, — вы создавали анимацию.

— То были слишком неуверенные шаги, — осторожно ответил тот.

— Среди них выделяется мультфильм «Bounty Hunter» о пройдохе-охотнике за головами с Дикого Запада мистере Чэпмене, — на экране за спиной Гурова появился постер с лоснящимся толстяком средних лет в модном котелке, — который помогает отъявленным мерзавцам скрыться от закона, инсценировав свою смерть, и получает плату от властей за их фальшивое устранение.

— Хитро! — восхитилась Сладкова.