Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 70 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— …все же погибло!

— И прокатило, — невозмутимо продолжил рассказ Крячко. — В пятьдесят шестом немецкий брат подпольного миллионера Корейко умер, и все, очевидно, перешло к сыну, скромному коллекционеру искусства. Он привлек внимание немецких коллег дважды. В семьдесят девятом, когда возвращался из поездки в Флоренцию, откуда привез несколько посредственных уличных акварелей и несколько десятков тысяч долларов.

— Начал сбывать папенькино наследство.

— И в восемьдесят первом, когда провозил несколько сотен долларов, возвращаясь из СССР. Его передвижения здесь проверили. Сходил в Мавзолей Ленина. Посетил пару крупных музеев. Пообщался с несколькими известными людьми: парой искусствоведов, реставраторов, молодым художником Леонидом Пурыгиным.

— И пожилой актрисой Зоей Федоровой в доме четыре дробь два на Кутузовском проспекте?

— Чтобы взять автограф в память о покойном папеньке, нежном любителе Пушкина.

— И советской комедии «Музыкальная история» сорокового года, в которой великий тенор Сергей Лемешев играет таксиста Петю Говоркова, который в любительском спектакле роль Ленского?

— А Зоя Федорова — его возлюбленную, диспетчера таксопарка Клаву Белкину.

— Красиво, — кивнул Гуров.

— А главное — с уважением к отечественной культуре.

— Значит, Корнелиус Гурлитт продал Матисса спекулянтке Зое Федоровой, — подытожил Лев Иванович.

— Та как раз после нескольких неудачных попыток эмигрировать получила заветные документы на выезд из СССР, потому что дочь подключила все связи.

Лев умолчал, что он, сын генерала, в юности знал Вику Федорову, дочь советской актрисы и военного атташе при посольстве США, контр-адмирала ВМС США Джексона Роджерса Тейта. Девушку с европейской изысканностью, высокими скулами, густыми бровями, четко очерченным носом и бездонной печалью огромных зеленых глаз, которая не исчезала даже в момент улыбки. Так сходятся в момент затмения солнце и луна, обостряя в нас давние тревоги и мучительное томление.

Гуров помнил ее резковатую пластику — единственное, что выдавало внутреннюю порывистость, спрятанный глубоко внутри вулкан страстей. Если в Марии была нежность, которую хотелось окружить заботой и защитить, то в Виктории — всепобеждающая сила хрупкости, притягательное совершенство одиноких ледяных скульптур.

Он тогда не решился даже заговорить с ней, пригласив на танец. В итоге музыка закончилась, и Виктория, подождав секунду, отошла в сторону, а потом ушла с другим кавалером — разговорчивым и лживым сыном проректора МГУ.

Вот почему Гуров, как никто, понимал слова Стаса о Наталии Аринбасаровой — женщине, с которой вся жизнь могла пойти по-другому. Ну, уж теперь, как есть. Вика — звезда советского кино, которая живет в далеком, уютном городке Маунт-Поконо штата Пенсильвания. Он, кажется, подбирается к разгадке давнего убийства ее матери в Москве.

— Кстати, о дочери. Незадолго до убийства мать передала ей в США дорогую картину, продажа которой должна была обеспечить им долгую безбедную жизнь за рубежом. Однако, попытавшись сбыть полотно, Виктория узнала, что оно поддельное. Буров думает, что, когда подлог обнаружился, Зоя Федорова попыталась наказать продавца, и тот убрал ее, чтобы продолжить бизнес. Может, Гузенко знал этого человека?

— Конечно. Кто из нас не знает членов своей семьи?