Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 204 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Послушайте, Александр Валерьевич, — спросил Синицына Лев Иванович на одном из допросов, — неужели вы действительно наивно полагали, что ваши «заказы» не выплывут на свет?

Собеседник усмехнулся и поправил очки.

— Не уверен — не обгоняй, — непонятно к чему заметил он. — Да, я допустил ошибку, доверился Юре. Похоже, он с возрастом сдал. Хватка уже не та. Надо было гораздо раньше его в отставку отправлять. Но я наивно подумал, что он еще может справиться.

— Убрать, проще говоря, — подсказал Стас.

— Как вариант, — уклончиво сказал бизнесмен. — Но тогда не факт, что я бы сейчас находился здесь.

— А чем же вам так насолил ухажер вашей сестры Екатерины? — поинтересовался Гуров, опередив напарника, который уже открыл рот с явно заготовленной колкостью.

— Обмануть пытался. Притом довольно топорно. — На лице Рыжего появилась ехидная улыбка. — Уровень Игорька — богатые наивные дамочки, готовые за любую чушь расстаться со своими денежками, но уж точно не я. Мне невозможно продать дырку от бублика или рукава от жилетки.

— Но убивать-то зачем? — уточнил Станислав. — Дал бы ему пинка под зад да и выгнал бы взашей.

— Разозлил он меня, — беспечно пожал плечами Синицын. — Честно говоря, и черт с ним. А вот уж Катя, — он как-то неприятно сморщился, упомянув имя родственницы, — могла бы себе и кого-нибудь получше найти.

После бесед с арестованным у Гурова всегда оставалось какое-то неприятное послевкусие. Как тогда, когда на пепелище он нашел трупы Кири, Гнома и Тамары.

— Просто человек — редиска, — метко и емко высказался Крячко.

— Это ты очень мягко выразился в его адрес.

— Не хочу сквернословить и материться. Черт с ним, с этим Рыжим, Лева. Мы свое дело сделали, теперь пусть возятся следователи, прокуратура и суд. Но, думаю, они тоже будут от Рыжего не в восторге. Учитывая, что он, как ни крути, а персона известная. Пусть и в рамках города, а не страны.

— Да, ты прав, — согласился Лев Иванович. — А еще знаешь, Стас, почему-то никто из персонажей этой истории не вызывает ни жалости, ни сочувствия.

— А кого там жалеть? Рыжего с Юриком? Катю? Или потерпевших, которые тоже были далеко не ангелами. По слухам, Атюков был той еще сволочью, ничем не лучше Рыжего. Да и Мартынов — не самый приятный тип. Про главу района ничего не скажу, не знаю.

— Но, как ни крути, уж точно не Синицыну было решать, кому жить, кому нет.

— Лева, он просто заигрался, если не в бога, то в царька точно. И, как любят поговаривать, берега попутал.

— Согласен с тобой. Кстати, а помнишь, мы, когда приходили в квартиру к Тришкину, нашли там ключ.

— Помню, — ответил Стас. — Вот только мы спросить у него забыли.

— Я вспомнил. И спросил, когда ты тогда за диктофоном ездил, — рассказал Гуров.

— Ну и от чего же он?

— Как ты и сказал, от того места, где деньги лежат.

— От квартиры, что ли? — удивился напарник.

— Не совсем. От сейфа, который Тришкин прятал в каком-то заброшенном дачном поселке. А в сейфе, как ты сам понимаешь, лежали нажитые непосильным трудом денежки. И старый паспорт, на имя Юрия Владимировича Тришкина, — пояснил сыщик.

— Надо же, как заумно, — оценил Станислав. — И не боялся, что там денежки его кто-то случайно найдет. Хотя кому пришло бы в голову куда-то тащить старый сейф. Особенно если он, как ты говоришь, где-то в забытом богом и людьми поселке.