Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 199 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Юра, у нас к тебе такой вопрос, — начал Лев Иванович. — Ты знал про ухажера Кати?

— Про мошенника, который дамочек облапошивал?

— Да, про него.

— Знал, — кивнул арестованный. — Игорь, кажется, его звали.

— А почему в прошедшем времени? — поинтересовался Станислав.

— Догадайтесь, — улыбнулся Юрий. Видимо, с разговорчивостью у него появилась и искорка юмора.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что и к этому руку приложил? — прищурился Крячко.

— Не я, — сразу ответил собеседник.

— А кто? Рыжий?

— Да.

— Интересно, зачем? — задал вопрос Гуров. — Синицыну мало было припугнуть да пригрозить, чтобы отвадить от Кати такого кавалера?

— Там дело было не только в этом, — пояснил мужчина. — Игорь перешел Рыжему дорожку. Как — не знаю, Саня в подробности не вдавался. Просто он как-то обмолвился про это. Ну, я и спросил, мол, это для меня работа? А Саня такой: нет, сам разберусь, это дело личное.

— Странно, — покачал головой сыщик. — Он вроде «мокрыми» делами лично руки не пачкал.

— А он и не пачкал, — сказал Тришкин. — Рыжий это поручил «цирику», который меня на встрече попытался прикончить. Он тогда уже у Сани работал. А вот почему ему, а не мне, — он пожал плечами, — не знаю. Он, кстати, и Катю уговорил в ментовку не ходить, мол, хахаль твой с сомнительным прошлым, его даже и искать не будут. Хотя она собиралась это сделать, но поверила Сане и не пошла.

— Что же ты раньше не рассказал? — вырвался вопрос у Льва Ивановича.

— Так вы и не спрашивали, — резонно ответил мужчина.

Новая информация давала определенную пищу для размышлений. Не откладывая дела в долгий ящик, друзья навестили и арестованного охранника Синицына. Тот, хоть и обладал угрюмой, как в народе говорят, «кирпичной» физиономией, оказался отнюдь не глупым. Отпираться, как Юрий поначалу, охранник не стал и рассказал все, что нужно было сыскарям. Собственно, после неудавшейся попытки убийства киллера мужчина не строил из себя партизана или преданного хозяину слугу и сразу начал говорить.

— Гадюшник какой-то, ей-богу, — высказал свое мнение Гуров после беседы с арестованными.

— Осиное гнездо, как говорит наш генерал, — подсказал напарник.

— Вот-вот. Но зато Рыжему в копилочку еще один грешок добавится.

— Как думаешь, на пожизненное вытянет?

— Не знаю, я же не судья. Может быть. У нас же в кодексе по каждой статье может быть разброс наказаний от пяти до двадцати пяти.

— Это верно. Так что будет теперь Рыжий со своим артистизмом в лагерной самодеятельности играть.

— Боюсь, он себе затребует роль Наполеона, — язвительно заметил Лев Иванович.

— Это ему тогда в другое учреждение надо. Хотя там таких много, конкуренция будет.

— Знаешь, Стас, это сейчас не главное. Главное — разговорить Катеньку, чтобы поведала про грешки ее родственничка.

— Если она нам поверит, — заметил Станислав. — А то опять заведет песню, что на ее братца очередной поклеп возводят.

— Знаешь, тут немножко другая ситуация. Одно дело — преступления брата, а другое — личная драма, в которой этот брат и замешан. Так что, может, Катерина станет посговорчивее, когда узнает, что Саша еще натворил.

— Если она, конечно, не заодно с ним избавилась от кавалера.

— Как раз и проверим. Если так — будем дожимать Рыжего другими путями. Не мытьем, так катанием, как говорится.