Книга Скверное место. Время московское, страница 77 – Вадим Тихомиров

— А почему ж вы четыре года назад за него голосовали?

— Да хрен его знает, – чесали репу избиратели, искренне удивляясь своей природной простодушности и прошлой влюбчивости. Врали, сукины дети! Все они прекрасно знали, «кого», «зачем» и «почему».

Тот, кому предстояло покинуть здание областной администрации, растерянно смотрел на итоговые цифры голосования и не видел их, слезы горошинами катились из его глаз. А бывшие подчиненные, что еще вчера клялись ему в верности, уже потихоньку, на цыпочках, покидали его, нет, уже не его кабинет. Настало время присягать новому боссу, и все они бежали в избирком, надеясь поздравить победителя и пожать ему руку. Авось запомнит всю искренность поздравлявшего и оставит на прежней должности служить Отчизне и.... и… Ну, там разберемся, кому еще!

— Твари продажные, – шептал Савин им вслед.

Когда он остался один, холодный страх вдруг сковал его тело. И заскакала одна мысль страшней другой. Как жить дальше и стоит ли жить дальше?! Такого позора он не переживет! А может, ну его, сигануть в раскрытое окошко – и делу конец?!

И не знал почти уже бывший губернатор, что тот, кому предстояло занять его столь дорогое место, мужик по фамилии Шитов, тоже сидел в одиночестве неподалеку, в ста метрах от него, через дорогу, через трамвайные пути, на самой верхней лестнице областного избиркома, куда не ступала нога обычного человека, курил одну сигарету за другой, и ему тоже было страшно, потому что понимал, что зашел слишком далеко и скоро ему придется хорошо заплатить за это путешествие на верх своей карьеры.

То, что он пропал, это было ему понятно, самое отвратительное, что пропал он не случайно, а по собственной дури. Хром, именно он, паскуда, подтолкнул его к этому, будь оно неладно, решению баллотироваться на пост губернатора. За полгода до выборов они сидели в жарко натопленной бане, выпивали и неспешно говорили за жизнь. Хром никогда не приезжал в гости с пустыми руками, и потому стол ломился от всякой вкусной жрачки, а за стеной, в бассейне, плескались голые девки одна краше другой.

Снаружи, на свежем воздухе, для антуража стояли четыре черных внедорожника с крутыми парнями, охранявшими покой своего босса, пожалуй, самого авторитетного человека в области. В области криминала. Конечно, авторитет этот распространялся прежде всего на специфическую сторону человеческой жизни, теневую, про которую знать не всем положено, но уважать его, считал Шитов, следовало уже за то, что тот сплотил возле себя целую кучу народа. И среди этого народа были не только резкие, хорошо накачанные парни, будущие зэки и зэки со стажем. Люди разнообразных профессий с удовлетворением на лице хвастались личным знакомством с Хромом. Среди его лучших знакомых были политики, и не только местные, работники правоохранительных органов, и не только областного УВД и прокуратуры. Многие солидные товарищи из самой Москвы приезжали засвидетельствовать свое почтение. Многие, ох, многие жали ему руку и считали за счастье, что этот факт состоялся в их жизни. Может, потому Шитов раз за разом встречал его на своей заимке всегда с почтением. Кто знает, что там дальше. И вот это «дальше» наступило.

— Я думаю, Егорыч, тебе надо быть губернатором! – сказал Хром и внимательно посмотрел на Шитова, ожидая правильной реакции на свои слова.