Книга Скверное место. Время московское, страница 71 – Вадим Тихомиров

— Нарушаете? Почему у вас номера красного цвета? Ваша машина подлежит эвакуации на платную стоянку.

— Извини, друг, времени нет на растаможку.

— Это ваши личные проблемы. Предъявите документы. Славик молча передал ему водительские права, на которые тот даже не взглянул.

— Понятно. Значит, так. Смотри. Два варианта. Или мы сейчас твою машину отправляем на платную стоянку, а потом тебе через таможню нужно будет ее оформить и оплатить штрафы. Или находим консенсус.

— И во что мне этот консенсус обойдется?

— Такса стандартная. Две штуки зеленых карбованцев.

— Да ты что, командир? С дуба рухнул? Откуда у вас такие тарифы?

— Не мы цену назначаем.

— А кто?

— Жизнь.

— А… ну да. Это конечно.

— Ну, так что? По какому варианту будем разворачивать наше дальнейшее общение? По первому или второму?

— По третьему.

— А это как?

— А вот как, – сказал Славик и предъявил ему удостоверение.

— Петровка, тридцать восемь? – немедленно заулыбался гаишник, возвращая красные корочки. – Майор милиции? Очень приятно познакомиться. Но ты же, брат, лучше меня знаешь, такие машины надо ставить на «платку». Не боись. С коммерсов я беру от двух до трех штук, но тебе тогда уж сделаю скидку. Гони штуку долларов. И мы разойдемся.

— Да ты что, очумел, что ли?

Славик даже замер на мгновение от такой наглости. Но гаишник и не думал краснеть.

— Нет, – ответил он. – И только потому, что мы с тобой из одного министерства.

И тут же получил в руки новое удостоверение, которое Славик извлек из кармана брюк.

— Ну, вообще-то я из Федеральной службы безопасности. И курирую правоохранительные органы.

Пришла пора задуматься гаишнику. Он внимательно изучил новое удостоверение и, подняв глаза на Славика, спросил:

— А было что?

— Были документы прикрытия.

— Понятно. Что ж мне с тобой делать? Друг, сам понимаешь – закон. Отпустив тебя, я должен нарушить закон. Ладно, я тебе как брату сделаю скидку. Только потому, что ты из ФСБ, с тебя пятьсот баксов.

— Так, значит? – И Славик раскрыл перед носом гаишника третье удостоверение. – Это были мои вторые документы прикрытия. На самом деле я Президента охраняю.

— Ничего себе, Главное управление охраны… Ну, если ты Бориса Николаевича нашего охраняешь, а мы Президента уважаем, двести баксов. Больше скинуть не могу.

— Да пошел ты.

Стас развернулся и, матерясь на чем свет стоит, пошел к своей машине. Сел, завел двигатель и выкрутил руль, чтобы встроиться в поток движущихся автомобилей. Гаишник, все это время шедший за ним, попытался преградить ему дорогу, чем еще больше разозлил Славика. Тот открыл дверь и заорал на всю улицу:

— Иди на хрен! Буду я еще каждому пидарасу деньги давать! Сгинь с моих глаз, а то задавлю!

Гаишник испарился.

Некоторое время ехали молча. Славик закурил, и было видно, что руки его дрожат. После нескольких глубоких затяжек он произнес:

— Вот скотина. Да у него там все карманы деньгами забиты. У него куртка, а у куртки полностью оттопырены карманы. Он руку в карман сует, а оттуда деньги валятся. Ну у вас и кадры, пацаны!

* * *

Неделя лазарета плавно превратилась в месяц больничного, но тридцать дней пролетели как один. Он ел и спал, практически не слезая с кровати. Он отдыхал. Подозрения на туберкулез не подтвердились. У Стаса оказалась сильно запущенная простуда с осложнениями на легкие, причиной которой вполне могло быть многочасовое лежание в сугробе. Страхи за свое будущее, кашель и все остальные недомогания остались позади. Стас вышел из больницы, радуясь свежему воздуху и ничем не ограниченному пространству. Уже на следующий день он сидел перед Фридманом и слушал задание, которое ему в ближайшие дни предстояло выполнить вместе со своими бойцами: