Книга Скверное место. Время московское, страница 7 – Вадим Тихомиров

Он начинал осваивать азы профессии еще при Берии, когда Андрея и в проектах не было, за десятилетия прошел огни и воды криминалистики, на пенсию идти отказывался, хотя его никто туда и не гнал. Поди поищи такого второго.

Большаков сразу после окончания Харьковских высших курсов МВД СССР случайно с ним познакомился в УВД, в криминалистическом отделе, где оказался уж и не помнил по какой причине. То ли узнать итоги сложной баллистической экспертизы, то ли просто дактилоскопическое заключение на руки получить. Заглянул раз, пришел второй. И стал наведываться к тому и по делам, которые вел, и просто так, поговорить про тонкости профессии. Дядя Костя нос перед ним не задирал и, если не был занят, был очень гостеприимен. Чашка горячего чая и бутерброд с сыром всегда оказывались перед Андреем…

— Приветствую, Константин Михайлович!

Они обнялись и крепко пожали друг другу руки.

— Какими судьбами? Ты же вроде в Москве?

— В Москве. В главке. ГУБОП. А семья здесь. Отдохнул немного – и все, хорош, бегу на электричку.

— Покурим? Есть минутка?

— Конечно, запас имеется. А что тут у вас с утра пораньше?

— Все, что и раньше. Война. Двоих пришили в машине пару дней назад, а обнаружили только сейчас. Ночи холодные, вот и окоченели ребята капитально. Два железных дровосека…

— Что за люди?

— Да сопляки какие-то. Одному девятнадцать, другой только неделю назад паспорт получил.

— С заднего сиденья стреляли?

— Правильно. Откуда знаешь?

— Чего тут знать, когда все содержимое голов на приборной доске.

— Да, пораскинули мозгами ребята. Ха-ха.

— В гараж УВД повезете?

— А куда еще! Сейчас кран приедет, отгрузим как положено и вперед… Как-то надо пацанов отогреть… В последний раз… тепловыми пушками… Да что мы все о нашем дерьме… Ты там кем?

— «Важняк».

— Очередное дали?

— Куда там, дай бог если через год.

— А что по деньгам?

— Должностной оклад двести двадцать семь тысяч четыреста тридцать плюс за звание, выслугу лет, пайковые, ну, и за особые условия службы.

— Неплохо живете! Назад не собираешься? Хотя… Москва, она и есть Москва, столица мира.

— Ну, типа того.

— Может, ты и меня к себе заберешь на старости лет? Вдруг в вашем главке нужен умный и профессиональный специалист без вредных привычек? Молчи, сам знаю, там нашего брата – как тараканов в общаге. А я вдобавок еще и престарелый таракан. Будем здесь доживать, ждать своей порции дихлофоса.

— Вы сегодня второй, кто просится со мной на пээмжэ в Москву.

— А первый кто?

— Жена.

— Жена – это святое. А чего ее не захватил?

— Квартиру не дают. Все чего-то тянут, хотя обещали.

— Если обещали, значит, дадут. Когда-нибудь.

— Побегу я. Электричка ждать не будет.

— А что это ты по воскресеньям работаешь?

— Дежурный по главку, на сутки заступаю.

— Большой человек.

— Не больше вашего. Будьте здоровы, Константин Михайлович!

— И тебе, Андрей, не хворать!

Большаков прибавил шагу, оставляя позади себя Сапегина и всю его опергруппу, оцепление и машину «Жигули» девяносто девятой модели, из раскрытых дверей которой были видны силуэты двух молодых парней, сидящих на передних сиденьях. Лица покойников покрылись изморозью, переднее стекло – кроваво-белой кашей.

«Нехорошая встреча, – подумал Большаков, переходя на бег. – Покойники с утра пораньше – это не к добру».