Онлайн книга «Скверное место. Время московское»
|
— Вот это точно исключено. Если бы ты нормальные песни пел, я бы, может, и подумал, но ездить по зонам и там перед убийцами и насильниками петь о любви и о том, как они маму любят… Да ну на хрен… — Зря. — Нет, ну правда, скажи мне, вот ты уже гастролировал? — О гастролях рано говорить. Иногда квартирники даю, но уже есть предложения петь по кабакам. Но я думаю, надо сначала полноценный магнитный альбом записать, а потом уже о концертах думать. Но и этого мало. Нужен концертный директор. Может, действительно пойдешь ко мне в директора? Ты же тут всех в городе знаешь, и в Москве у тебя есть знакомые. Давай, Вить, помоги мне! — Старик, я уважаю твой выбор, хочешь петь про зону, давай, но как ты себе представляешь, я, офицер милиции, буду пропагандировать то, с чем я сейчас борюсь? Ну как? — А ты увольняйся из ментовки. — Да не о том я! Уволиться не проблема, тем более что об этом только и мечтает один мой непосредственный начальник, такая порядочная гнида. Но что делать с чувством брезгливости? Я эту публику не уважаю, понимаешь? Даже если я уволюсь или меня уволят, мы все равно по разную сторону баррикад. Они там, я здесь. — От тюрьмы и сумы. — Да знаю я! Но и при этих обстоятельствах, не дай бог, конечно, я буду ненавидеть всю эту часть народонаселения. — А тех, кто будет гнать тебя по этапу, будешь боготворить? — Да вот хрен тебе в обе руки! Одинаково буду ненавидеть и охранников, и сидельцев. Ну вот скажи, почему ты так уверен, что тебя ждет слава? — Ну как… Я тут участвовал в одном конкурсе… — Что за конкурс? — Конкурс самодеятельной песни. — Не слышал. И что? — Выиграл. — Что выиграл? — Первое место. — Не знал. Поздравляю. И как, хорошо принимали? — На ура! — Да? — Пойдешь ко мне директором? А что, Витюха, начнем жизнь с нуля! Заработаем кучу денег. — Начинать с нуля, Мишаня, мне поздно. Конкурс самодеятельной песни – это не «Песня года». За самодеятельность деньги не платят. Я до армии в народный театр ходил. Играл там просто так, за интерес. Между прочим, хорошо играл. Хвалили. Все думали, что я буду поступать в театральный и стану актером. Я тоже так некоторое время думал, даже съездил в Москву на экзамены. — И что? — А ничего. Посмотрел на эти толпы полусумасшедших мальчиков и девочек и понял, что если я поступлю – а я знал, что поступлю, – то с этого момента я сам себе принадлежать не буду. И мужиком не буду. Не в смысле ориентацию поменяю, а просто за четыре года из меня выбьют мужское начало и я стану человеком среднего рода, который за рольки в кино или спектакле может горло перегрызть. Оно того не стоит! Ушел прямо с первого тура. Сам. Приемная комиссия мне вслед хором кричит – остановитесь, молодой человек, а нет, ушел, не обернувшись. Не жалею. Пусть хобби, и не больше… — А если рискнуть? — У меня семья, и в ней двое детей. Жена в отпуске по уходу за ребенком. Трое человек, за которых я несу ответственность. Они каждый день есть просят. И мне нужна стабильность, а у тебя, как я понимаю, даже при самых удачных раскладах ее не будет еще несколько лет. Ищи другого… дурака. Мишаня не обиделся. Он улыбался. И в этот момент Степанов вдруг понял, что он не спросил у него самого главного: — Как тебя можно послушать? * * * Лева Милицин не был обременен семейным положением. Нет, девчонки постоянно крутились возле него, но ни с одной не возникало желания навсегда связать свою жизнь. И вроде кандидатки попадались одна краше другой, но вот беда, душа не лежала ни к кому. То есть в начале знакомства зачатки интереса какие-то были, даже планы строились, но потом они безвозвратно улетучивались. Весь настрой на совместное проживание ломался из-за каких-то пустяков: одна смеется, словно блеет овца, другая неряха, хоть и интересный человек, третья храпит так, что дрожат стены. Пустяки? Конечно, если любишь человека! Но только если любишь, а когда ты лишь приглядываешься к этому самому человеку? |