Книга Скверное место. Время московское, страница 174 – Вадим Тихомиров

Нет, это не жизнь. Выше должности губернатора подниматься по служебной лестнице нельзя – станешь слишком важной запчастью в государственной машине. Но и ниже не стоит опускаться, потому как много интересного можно увидеть и услышать с губернаторского кресла, хоть оно и не трон. А самое главное, его высота, этого самого кресла, позволяет так крутить дела, что уже к исходу первого года можно смело зачислять себя в списки миллионеров, и не рублево-деревянных, а правильных, долларовых.

Последние несколько месяцев Виктор Егорович чувствовал себя неважно. Все эти чертовы мероприятия, на которые его то и дело приглашали, не прошли для него даром. Конечно, то тут рюмку поднимешь за чей-то юбилей, то там пару бокалов опрокинешь за компанию, то у одних шашлычка сожрешь, то у других красной рыбкой закусишь, и вот результат – проблемы с сердцем и животом.

Нет, ничего смертельного не было, но первые звоночки оттарахтели и насторожили. Одышка то и дело одолевала, головокружение преследовало в самые неподходящие моменты, а ноги к вечеру так отекали, что хотелось их проткнуть иголкой. Да вдобавок после ночного сна стала нападать такая вялость, что голову от подушки не хотелось отрывать и мечталось только спать, спать и не просыпаться, а ведь он еще не старый, до пенсии как до луны, и как тут быть? Правильно, надо было озаботиться своим здоровьем, потому как только здоровым человеком и можно было выдержать нагрузки, выпавшие на его долю.

Теперь он горстями ел прописанные лекарства и заставлял себя ходить пешком. Пара километров перед работой, и вроде как появлялось некое чувство, издалека напоминающее бодрость. Правда, сохранялось оно недолго. Через несколько часов все равно одолевала унылая апатия, но тут уж приходилось жить на «морально-волевых», брать себя в руки и делать порученное избирателями дело – встречаться, совещаться, разговаривать и время от времени возлагать на себя ответственность.

Утро у него всегда было одинаковым. После прогулки Шитов садился завтракать чем-нибудь простым и обязательно на воде, стараясь не перегружать себя углеводами, потом не спеша одевался и шел на улицу, туда, где для его сопровождения в областную администрацию ждали две машины, одна гаишников, другая его охраны. Офицеры во главе с Тропаревым стояли по линеечке по стойке «смирно» и ждали, когда он им пожмет руки, такова была им самим придуманная традиция. Виктор Егорович не любил подобострастия, хотя, как человек с характером, ценил искреннюю преданность. Но теперь с этим было сложнее и сложнее. Поди проверь, кто тут улыбается ему от чистого сердца, а кто по долгу службы свой рот кривит. Уж если он перестал быть Витькой Шитовым даже для своего верного оруженосца, здоровенного ростом школьного товарища Кольки Фартукова, которого он за многолетнюю дружбу и совместные походы по бабам пристроил директором гостиницы, если даже тот норовит назвать его по имени-отчеству, и не на людях, а наедине, за рюмкой чая, то что всем остальным остается делать? Заискивать!

— Здравствуйте, ребята! – Каждое утро он дарил свои крепкие рукопожатия, от которых у ментов потом болели пальцы, и садился в свою машину. – Вперед!

Сегодня было по-другому. Тропарев, к которому он всегда относился немного настороженно, зашел к нему и протянул аккуратно сложенную бумажку.